Чтение онлайн

Следующий роман, готовившийся к публикации в издательстве «Галлимар», о котором упоминала Франсуаза Верни, должен был действительно выйти в мае. С романа «И переполнилась чаша», написанного за год, Франсуаза Саган начала так называемую «военную трилогию». Это довольно необычная серия в ее библиографии. Она действительно долго отказывалась помещать своих персонажей в трагические обстоятельства, созданные ими самими, чтобы не следовать по несколько банальному, облегченному пути. Действие разворачивается в 1942 году в провинции Дофине. Эти края автору были очень хорошо знакомы, так как здесь она провела свои детские годы во время войны. Шарль Самбра больше не может и слышать об этой войне с того страшного дня в 1940 году, когда он чуть было не погиб самым глупейшим образом. Но пассивное существование этого антигероя прерывается неожиданным приездом его друга детства, Жерома, с которым у него очень мало общего. Жером — это его противоположность, юноша, знающий, что значит честь, верный и мужественный. Он возглавил группу участников Сопротивления и организовал маршруты для побега преследуемых семей. Шарль принимает у себя и Жерома, и его подругу Алису, бывшую жену австрийского еврея, высланного в Соединенные Штаты. Эта участница Сопротивления, красавица с зелеными глазами, моментально сводит его с ума. В небезопасном путешествии в Париж, куда направляется Алиса, чтобы предупредить семьи, находящиеся под угрозой ареста, Шарль сопровождает ее… вплоть до постели.

Саган, хотя и является автором, тоже подпадает под обаяние своего персонажа. «Думаю, женщины полюбят его, — говорит она. — Я знала лишь немногих мужчин такого типа: мужественный, надежный и одновременно ребенок. Для меня шарм мужчины именно в этом». Когда Алиса вновь встретилась с Жеромом, то объявила, что между ними все кончено. Она собирает свои вещи и переезжает к Шарлю. Оставшись одни, любовники забывают о войне, о Сопротивлении и о Жероме. Однажды утром Алиса узнает, что ее бывший любовник арестован. Охваченная паникой, она пускается на поиски. Но никогда больше она не появится перед коваными железными воротами дома. Шарль, в свою очередь, станет участником Сопротивления. «Сначала я не думала, что он дойдет до этого, поймет, что мог бы стать другим», — объясняет Франсуаза Саган. Ее персонажам часто приписывают какую-то ограниченность или лень.

Критики разделились во мнении. Бертран Пуаро-Дел ь-пеш, специалист по «сагановскому миру», возобновил в колонках газеты «Монд» разговор о своей симпатии к романистке. «С точки зрения стиля она превзошла саму себя в своей небрежности, — писал он. — Некоторые фразы прихрамывают, она неразборчива в метафорах. Наречия сыплются сплошным потоком, как и «однако», «тем не менее». Но маленькое чудо, о котором кричат вот уже тридцать лет, не умея его объяснить, все-таки происходит… Сила Саган, неприкосновенная, возрастающая, с каждым разом более умело направленная, состоит в том, чтобы избегать высоких слов, даже почти не касаться их, изящно подойти к истине, словно поймать бабочку, ощущая мягкое и теплое биение ее крыльев между ладонями». Критик из газеты «Ли-берасьон» пустился в ироничное описание романа и закпю-чил: «Худшее состоит в том, что все мы знаем, что Саган остается одной из наших лучших романисток. Плохо, что ее любят, несмотря ни на что, если только немного не жалеют. Разве так ужасно быть Франсуазой Саган? Надо ли действительно ждать, каким будет год — хорошим или плохим для написания книги? Увидим ли мы Саган настоящую или халтурную, которая только имитирует автора? Урожай 1985 года вряд ли будет отмечен особыми достижениями».

Роман «И переполнилась чаша» будет экранизирован, но не очень успешно. Через два года после его выхода продюсер Ален Сард пригласил Робера Энрико для постановки фильма о запутанных отношениях Шарля, Алисы и Жерома. Он также подписал контракт с двумя сценаристами: Жаном Ораншем и Дидье Декуэном. «Когда идет экранизация книги, первое, что необходимо сделать, — это найти связующие нити и выявить недостатки, — объяснял продюсер. — Здесь нужно выделить основу, создать возрастающее напряжение. Характеры персонажей должны быть глубже и таинственнее. Им нужно придумать прошлое и дать полную характеристику, а это совсем не развито в книге. Приходилось работать с текстом, словно с эластичной тканью, — добавить здесь, расширить там». Они прибавили несколько сцен, произошедших еще до войны, ввели в действие бывшего мужа Алисы. Жан Оранш по-своему интерпретировал сюжет: «Что касается взаимоотношений Жерома и Алисы, мне кажется, действие было бы динамичнее, окажись Жером импотентом». Эти неловкие изменения были всеми замечены. Фильм вышел на экраны в 1987 году с участием Натали Бей (Алиса), Пьера Ардити (Шарль) и Кристофа Малавуа (Жером) и был воспринят как неудачная экранизация романа Саган. Жак Сиклие, репортер из газеты «Монд», верно обрисовал ситуацию: «В экранизации Жана Оранша, Дидье Декуэна и Робера Энрико добавлены новые сцены, дается объяснение событиям по системе «эквивалентности», которая долго использовалась во французском кинематографе так называемого высшего качества, но здесь она не оправдала себя и кажется тяжеловесной. В фильме подчеркиваются, углубляются и раздуваются психологический конфликт и исторические события, в передаче которых нередко встречаются неточности, недопустимые со стороны режиссера, известного по фильмам «Старое ружье» и «Во имя всех моих близких». По этому поводу Франсуаза Саган вспомнила о «своих» постановщиках. Говоря об Отто Премингере, она сообщила, что он был «грубым и ограниченным», хотя еще хуже, по ее мнению, оказался Жан Не-гулеско, который экранизировал «Смутную улыбку». Что касается фильма Робера Энрико, она сочла его неплохим, несмотря на некоторые искажения: «Знаете, если сравнить его с другими… Был еще фильм «Сигнал к капитуляции», который я очень люблю, несмотря на то что он был сделан, слишком близко к тексту, почти буквально». Она рассказала о своих недавних потрясениях в кино. Ей особенно понравились фильмы Франсуа Трюффо «История Адель» («L’Histoire d’Adele Н.») и «Женщина по соседству» («La femme d’cote»), потому что в них говорится о «самой чистой» и о «самой неистовой» страсти, связанной с чувством «постоянного страха» и «беспокойства, которое вас никогда не отпускает». Она также добавила, что Мерил Стрип, возможно, единственная актриса, которая смогла бы сыграть роли всех ее персонажей из романов и театральных постановок. «Она может все и никогда не опускается до вульгарности. Это потрясающая актриса».

Нередко Франсуаза Саган бралась за перо, чтобы поддержать правительство Франсуа Миттерана, в частности когда он терял свой рейтинг при опросе общественного мнения перед выборами в законодательные органы. Романистка с отвращением отмечала, что многие представители интеллигенции полностью поменяли свои политические взгляды. Ее эмоциональная статья была помещена в газете «Монд» от 12 января 1985 года. В названии сквозила ирония: «Приятного раскаяния, господа!» «Создается впечатление, что «хлебопашество и пастбища», некогда две составляющие Франции, теперь заменены на «опрос общественного мнения и нарушение обычного хода вещей», во всяком случае, в маленьком стаде, в маленьком мирке под названием «весь Париж», появляются отдельные лица, мнение которых опубликовано в газетах. До сих пор я тоже входила в этот мирок, скорее с удовлетворением, нежели со смущением, но еще никогда с возмущением», — пишет она. Она обвинила певицу Далиду, которая превозносила Жака Ширака в газете «Франс суар». Она напала на телепрограмму, где Тьерри Ле Люрон попросил зрителей спеть хором «Самое скучное — это роза», антимиттерановскую пародию на мотив известной песни Жильбера Беко «Самое важное — это роза». Писательница также иронизировала по поводу того, что господа Пейрефит, Барр, Ширак, Жискар д’Эстен и Ле Пен снова на политической арене. Это высказывание, возможно, не произвело бы столько шума, не процитируй она имена ответственных работников журнала «Нувель обсерватер», которые во время передачи Мишеля По-лака извинились «за прошлые ошибки», «поплакали о французском Алжире и о Вьетнаме, который они сами отдали кхмерам, заявив, что понятия «левые» и «правые» не имеют никакой практической разницы». «Короче, — добавляет она, — я видела, как они отреклись от центризма с таким трогательным раскаянием и с таким мужеством, в существовании которых я, хотя и подозревала о них, не была твердо уверена». На следующий день директор журнала был вынужден дать опровержение на страницах газеты «Матеи де Пари». Он поставил романистку на место, отметив, что она, по его мнению, никогда не была ярой защитницей левых сил, как Сартр, Арагон или Мальро. Он заявил, что статья Франсуазы Саган отражает определенную обеспокоенность в рядах левых сил. Его вывод: «То, что я вижу в статье Франсуазы Саган, которая нападает на прессу, в частности на журнал «Нувель обсерватер», — это смешение всех понятий, таких, как солидарность, которую необходимо проявить правящим классам к представителям нашей профессии, в задачу которых входит отражение озабоченности и требований французских граждан. В заключение я хочу сказать, что вижу в агрессивности, носящей несколько парижский оттенок у Франсуазы Саган, рвение, совершенно не похожее на политическую ангажированность или на беспристрастное размышление. Это рвение кажется мне даже неуместным по отношению к Франсуа Миттерану, при всем моем восхищении и уважении к президенту. Но я всегда относился к дружбе требовательно и с достоинством».

В течение ряда лет, несмотря на все преграды, нежность Франсуазы Саган к президенту, желание его защищать остаются прежними. Романистка продолжала принимать его у себя и пунктуально приезжала к воротам Елисейского дворца, когда он ее приглашал. Жак Аттали в первом томе своего произведение «Veibatim» на странице, написанной 18 февраля 1982 года, упоминал об этих обедах с участием артистов: «Все чаще и чаще президенту нравилось собирать за столом парламентариев, артистов, писателей. Бывало так, что здесь появлялся человек, которого он не знал, — его приводил кто-то из его друзей. Практически отсутствовали министры, функционеры высшего ранга. Порой это бывали необычные сборища, когда незнакомые люди, преодолев первое замешательство, начинали говорить совершенно обо всем и очень часто о проблеме уплаты налогов. В этой компании можно было встретить Фернана Броделя, Франсуазу Саган, Пьера Микеля или какого-нибудь депутата из провинции, Режин Дефорж, Жоржа Кьежмана, Реймона Дево и Мишеля Серреса».

В качестве члена французской делегации Франсуаза Саган дважды сопровождала главу государства в официальных поездках, первый раз в Колумбию, второй — в Польшу. Во время первой же поездки в Южную Америку осенью 1985 года французы, раньше ни о чем не подозревающие, узнали, что президент испытывает нежную привязанность к непоседливой романистке. Журналист Жан-Люк Мано, приближенный к президенту, тоже участвовал в этом путешествии. Он свидетельствует: «Я дважды видел Франсуазу Саган и Франсуа Миттерана вместе. Это было на улице Бьевр. Миттеран очень уважительно к ней относился, а она умела его выслушать. Саган — личность особенная, беспокойная, немного сумасбродная, и это очень привлекало президента. Он любил людей, способных переступить через существующие нормы поведения. У нее все время были проблемы с деньгами и уплатой налогов, и я вспоминаю, что он советовал ей быть повнимательнее. Она жаловалась ему: «Ужас, я уже растратила все деньги за две будущие книги». Иногда он даже звонил Мишелю Шарасу, чтобы тот не предъявлял ей санкций. Он также с большой симпатией относился и к певице Барбаре. Президент был очень предан дружбе и ценил это качество в Саган. Она его никогда не предавала. Когда она садилась в самолет, направляющийся в Боготу, я услышал саркастические высказывания некоторых приглашенных:

«Подумать только! Саган летит в Колумбию».

17 октября, в четверг, президентский самолет совершил посадку в Боготе, и вся делегация направилась в гостиницу «Текандама», где были забронированы номера. Сначала все гости присутствовали в залах дворца на пышной церемонии, организованной одним колумбийским бизнесменом, а потом у них было свободное время до завтрашнего праздничного ужина, который устраивал президент Колумбии Бе-лизарио Бетанкур в честь главы французского государства. Днем в пятницу некоторые члены делегации заметили необычную худобу и возбужденность романистки. Их не удивило ее отсутствие на праздничном ужине. Как и предусматривалось, Франсуа Миттеран произнес речь, в которой ответил на недовольство своего колумбийского коллеги, рассказывая о ядерных испытаниях, проводимых Францией в Тихом океане. «Я согласен с теми, кто хотел бы, чтобы в мире навсегда прекратились ядерные испытания, — заявил он. — Если бы они обратились с подобным требованием ко всем государствам, располагающим этим смертоносным оружием, их наверняка бы услышали! Я солидарен со всеми странами, требующими прекратить испытания всех видов ядерного оружия. Я под этим подписываюсь. Однако необходимо, чтобы те, кто представляет угрозу миру, начали действовать, иначе страны, не имеющие такой силы, станут жертвами политических амбиций».

Все это время Саган в бессознательном состоянии находилась в постели. Случайно ее обнаружила женщина из обслуживающего персонала и забила тревогу. Романистку срочно перевезли в военный госпиталь, предназначенный для высшего офицерского состава колумбийской армии. Расположенный на окраине Боготы, он представлял собой современное одиннадцатиэтажное здание, которое охраняли солдаты в касках, вооруженные автоматами. В отделении интенсивной терапии Франсуазе Саган сделали несколько исследований (сканирование, рентген), затем произвели зондирование. Предварительная причина недомогания была установлена: нарушение дыхательного процесса в результате большой высоты — Богота - находится на высоте 2 тысячи 640 метров, на одном из самых высоких плато в Андах. Вероятно, она стала жертвой «горной болезни». Все процедуры контролировались доктором Клодом Гублером, личным врачом президента Миттерана, и полковником Рафаэлем Райесом, заведующим отделением интенсивной терапии в военном госпитале Боготы. Первая информация появилась во Франции 19 октября в два часа ночи с телеграммой агентства Франс Пресс. В официальном сообщении полковник Рафаэль Рай-ес пытался быть оптимистом. «Не нужно преувеличивать серьезность положения, вызванного изменением климата, среды и питания», — заявил он. Райес объявил, что состояние здоровья Саган удовлетворительное и он надеется на ее скорое выздоровление. В тот же вечер в прямом включении из Боготы на канале «ТФ-1» в программе «Новости» в 20.00 выступил министр культуры Франции Жак Ланг. Он сообщил, что автор романа «Здравствуй, грусть!» госпитализирована с отеком легкого и нарушением мозгового кровообращения. Но ни одно из этих оптимистических заявлений не являлось достоверным. Франсуаза Саган все еще без сознания находилась в отделении интенсивной терапии; врачи не исключали отека легкого и временного нарушения кровоснабжения мозга, вызванного недостатком кислорода в период перевозки в госпиталь. Они также предполагали медикаментозное отравление и кардиологические нарушения, обострившиеся в условиях горного климата. К счастью, рентген и сканирование в конце концов указали на обратимое недомогание.

Франсуа Миттеран кое-как продолжал свое путешествие, но его мысли были далеко отсюда, он все время думал о своей подруге, находившейся в опасности. «Получалось так, что это Саган путешествовала по Колумбии с участием Франсуа Миттерана, а не наоборот, — продолжает Жан-Люк Мано. — Он говорил только об этом и просил постоянно информировать его о состоянии ее здоровья».

В сопровождении Жоржа Бесса, генерального директора государственного предприятия «Рено», Франсуа Миттеран посетил в Меделлене заводы по сборке автомобилей «софаза-рено», расположенные на окраине города. Праздновалась пятнадцатая годовщина существования на колумбийской земле завода «Рено», который являлся лидером автомобильной промышленности в стране. Франсуа Миттеран и Белизарио Бетанкур посетили цеха сборки, где согни рабочих и инженеров их приветствовали. Они вместе попробовали проехать на модели «R9», собранной на их глазах. В Боготе несчастный случай, произошедший с романисткой, находился в центре внимания.