Чтение онлайн

Сцена вторая: Элизабет организует репетицию пьесы «Дама с камелиями», эпизод в пансионе, с Иваном в роли Армана Дюваля, чтобы доставить удовольствие Люсьену. Но Иван нервничает, теряет терпение, и его прорывает: «Живи в своих призрачных мечтах, среди пожелтевших фотографий, и думай о своей потрясающей карьере актрисы. С меня хватит. Мне надоели ложь и твои фантазии. Мне хочется смеяться и Жить!» И он уходит. Он вернется еще один только раз, чтобы рассказать Люсьену всю правду об Элизабет Мадран. «Даже если все это фальшиво, это мне нравится, об этом можно мечтать. И потом, я думаю, сколько ей пришлось пережить из-за меня», — отвечает ему Люсьен перед расставанием.

Репетиции начались 15 июня. Через три месяца занавес поднялся, и перед глазами зрителей предстали декорации Симонини. Пока актеры озвучивали пьесу, Франсуаза Саган, скованная страхом, пряталась в кабинете у Жана Шарона. Но за несколько минут до генеральной репетиции одному журналисту удалось пробраться в ее ложу, чтобы задать несколько вопросов о ее впечатлении и даже больше.!

— Кто вы, Франсуаза Саган? — спрашивает Пьер Жюльен из «Орор».

— Я человек, которому исполнилось тридцать один год, — отвечает она, - У меня есть сын, который делает все, что хочет, поэтому он, как правило, в хорошем настроении, жизнь ему интересна. Он любит людей. И у него бывают приступы тоски, как у всех, но он может быть радостным, как птичка. Я из тех, кого могут успокоить только чрезмерные нагрузки, эмоциональные и физические. Во мне метр шестьдесят, и я рассчитываю прожить еще тридцать или сорок лет, если позволит международная обстановка. Вы понимаете, что я имею в виду. Нечто в форме ядовитого гриба. Я об этом думаю и немного опасаюсь.

После «Занозы» зрителей пригласили на просмотр пьесы «Загнанная лошадь». Жак Франсуа до этого сыграл множество костюмированных ролей, и, кроме того, он успешно проявил себя в спектаклях «Бал лейтенанта Хелта» и «Пигмалион». Здесь ему так же изумительно удалось передать образ Генри-Джеймса Честерфильда, шестнадцатого баронета, типичного представителя английской знати. «Чудесная роль, — заявил актер. — Если бы мне не довелось ее сыграть или ее поручили кому-то другому, я лишился бы сна. Я похожу на лорда Честерфильда в силу своей родословной, так как моя матушка была англосаксонкой, моего воспитания, чувства юмора и больше всего потому, что я разочарован жизнью». Женатый с незапамятных времен на Фелисити Честерфильд, леди пятидесяти лет, благородного вида, высокой, величественной и очень богатой, Генри-Джеймс безумно скучает в Уэмблинг-Хаусе, их поместном замке в Суссексе. Их сын Бертрам, серьезный юноша, изучает восточную философию, а их дочь Присцилла (Коринн Лаэ) возвращается из длительного путешествия по Европе, где она познакомилась с Хьюбертом Дарсеем (Виктор Лану), который утверждает, что занимается производством шин. Он официально просит руки Присциллы. Сразу по приезде в замок Хьюберт приглашает к себе свою сестру Корали (Николь Курсель), которая на самом деле его невеста. Его план состоит в том, чтобы жениться на богатой Присцилле и убедить Корали выйти замуж за Бертрама. В общем, небольшое мошенничество. Но именно Генри-Джеймсу, который обо всем догадался с самого начала, Корали выказывает свою симпатию и решительно порывает с Бертрамом. Тот в ярости выбрасывает соломенную собачку, которую так любит его мать. Свадьбы в Уэмблинг-Хаусе не будет. Но, постепенно осознавая, что Корали ему дорога, Хьюберт отказывается от своих планов и привозит ее в Париж, оставляя Генри-Джеймса в полном унынии. Суамишу, слуге дома, поручено предупредить Присциллу, что ее свадьба отменяется…

Пьеса была динамичной, очень смешной, и актеры играли ее хорошо. Вечером в день генеральной репетиции двести человек поздравили Франсуазу Саган с успехом.

Среди них были Жан-Клод Бриали, Жан-Люк Годар, мадам Жорж Помпиду, Марлен Дитрих, Жорж Орик, Эрве Альфан (генеральный секретарь иностранных дел), Курт Юргенс, Мелина Меркури и Джо Дассен. Весь «клан Саган» в сборе: Жак Шазо, Режин, Паола де Роан-Шабо, а также Боб Вестхофф и Жюльет Греко, которая в первый раз официально признала свою связь с Мишелем Пикколи. Он рассказал журналистам, что они все очень волновались за свою подружку и были единственными, кто верил в нее и оказывал моральную поддержку. Генерал Катру был в полном восторге: «Что до меня, то я могу сказать вам лишь одно: пьеса, которую мы только что посмотрели, сплошное очарование». По мнению Джо Дассена, первая пьеса была не очень удачна, зато у второй — ошеломительный успех. Это, по его мнению, очень важно для Франсуазы Саган. Его супруга, Мелина Меркури, возражала: «Я не согласна с тобой и не отступлюсь от своего мнения, мне очень понравилась «Загнанная лошадь», но считаю, что и «Заноза» тоже, вопреки всему, замечательная пьеса». Эли де Ротшильд также вставил хвалебное слово: «Какой восхитительный спектакль! Какой уровень! Я считал, что Саган не способна на такое. Здесь и деликатность чувств, и настоящая глубина в некоторых ситуациях, которые тронули меня до слез».

Голубые глазки актера Жана Пуаре так и сверкали: «Я восхищен второй пьесой. Я не скучал ни минуты, и потом, какой подбор актеров!» «Все, что мы сегодня вечером видели, — это замечательная игра актеров, подкрепленная удивительным текстом», — вторила ему Франсуаза Дорен, его жена. Что до Фелисьена Марсо, то ему больше понравилась вторая пьеса: «Я испытывал разочарование до 10 часов вечера, но потом получил огромное удовольствие, коим обязан Франсуазе Саган! Прибавлю, мне редко приходилось видеть столь блестящую публику в театре «Жимназ», как этим вечером!» Жан-Клод Бриали предсказывал величайший успех пятой пьесе Франсуазы Саган: «Она продержится по крайней мере два года. Она этого заслуживает. Не могу даже сказать, кто лучше играет — Жак Франсуа или Николь Курсель…» Все актеры пребывали в приподнятом настроении. Николь Курсель, исполнительница главной женской роли в пьесе «Загнанная лошадь», наконец-то смогла успокоиться: «Во время первых двух сцен у меня язык прилип к нёбу, но потом я поняла, что все получилось удачно. В этой пьесе от смешного до трогательного — один шаг. Нужно следить за этим движением и дать его прочувствовать публике. Но это не легко». После генеральной репетиции Франсуаза Саган и ее близкие друзья отправились к Режин, организовавшей по этому поводу вечеринку со спагетти, которые только вошли в моду.

Пресса благосклонно отнеслась к спектаклю. Эльза Триоде написала в «Леттр франсез»: «В спектакле Саган имеются возрастные роли. Присутствуют цинизм и ироничная наивность. А еще есть любовь, которой суждено перевернуть повседневную жизнь». По мнению Жан-Жака Готье из «Фигаро», у Саган достаточно смелости, ей есть что сказать. Она обо всем рассказывает так, как она это понимает и как чувствует, потому что таково ее естество. Она описывает мир таким, каким его знает. Замок, Великобритания — это оболочка, это внешняя сторона, это лишь костюм. Франсуаза Саган правдива, проста и естественна, и ее пьеса подтверждает все это. Жан Дютур из «Франс суар» рассказал о своем впечатлении от спектакля: «Хорошенькая пьеса, эта «Загнанная лошадь»; мне одинаково приятно писать об этом, как и смотреть ее на сцене. Мадам Франсуаза вновь обрела всю фантазию, поэзию и дух «Замка в Швеции». Но здесь есть нечто большее — нежность. Что еще? Истинное знание законов сердца, не говоря уже об интеллигентности автора, которая оттачивает каждую реплику, и это необыкновенно приятно. Мне кажется, Оскару Уайльду понравилась бы пьеса «Загнанная лошадь», а всем известно, насколько утонченный вкус был у этого человека». Жан Паже из газеты «Комба» продолжил эту линию: «Лорд Генри-Джеймс Честерфильд из «Загнанной лошади» — это, осмелюсь сказать, сама Саган. Это человек, лишенный иллюзий, познавший различные повороты судьбы и сердечные страдания, который чем-то напоминает персонаж Уайльда, обладая большой непринужденностью, некоторой бесцеремонностью и любовью к светским парадоксам».

Обе пьесы еще долго оставались на афише театра. 25 апреля вся труппа собралась на сцене, чтобы отпраздновать пятидесятое представление обеих пьес. В окружении Жака Шарона и Мари Белль Франсуаза Саган торжественно поблагодарила всех, кто участвовал в постановке пьесы. Директор театра «Жимназ» победоносно улыбался: этим вечером на сцене собралось столько зрителей, сколько их обычно бывает в зале.

Летом 1966 года Франсуаза Саган присутствовала на всех репетициях «Загнанной лошади» и «Занозы». Так писательница обычно поступала с любой своей пьесой. Она покинула свою квартиру на улице Мартиньяк и временно сняла комнату на девятом этаже гостиницы «Пор-руаяль». Настал очередной переходный этап в жизни писательницы: пришло время распрощаться с издательством «Жюльяр», где двенадцать лет тому назад вышло ее первое произведение и где в последнее время, после смерти Рене Жюльяра, она больше не чувствовала себя в своей тарелке. «Я устала от бесконечных революций в течение двух лет, — говорит она. — Мне захотелось поменять издателя. В это время со мной познакомился Этьен Лалу, который написал мне в письме, что Анри Фламмарион хотел бы меня видеть. Через три дня я вернулась в Париж, и наша встреча состоялась. Он сказал мне именно то, что я желала от него услышать: попросил, чтобы я навсегда оставалась сотрудничать с его издательством, и заверил, что, когда я стану старой и сморщенной, он возьмет на себя заботу обо мне. Что не деньги имеют для него большее значение, а отношения между автором и издателем, которые должны основываться на полном доверии».

Когда Свен Нельсен возглавил руководство издательским домом «Жюльяр» после кончины его создателя, он попытался возобновить контракт с Франсуазой Саган, предложив ей 2 миллиона франков в качестве аванса за два новых романа и одну театральную пьесу. Но что-то не складывалось в их отношениях, к тому же не было больше тех людей, с которыми она дебютировала, а вместе с ними ушла и приятная домашняя обстановка, которая сопутствовала ее первым успехам. По всем этим причинам Франсуаза Саган легко перешла к новому издателю — Анри Фламмарио-ну: Последний предложил ей гарантированный аванс на сумму в два с половиной миллиона франков и 20 процентов в качестве авторского права с каждого проданного экземпляра. Ему удалось найти нужные слова: «У моего отца была танцовщица. Это была Колетт, в свое время она была единственной женщиной в издательстве. С того времени нам не хватает танцовщицы». «Вам повезло — я прекрасно танцую», — ответила ему Франсуаза Саган. Ей осталось только оформить свой переход в новый издательский дом. На данный момент она выполнила часть контракта, заключенного с издательством «Жюльяр», отдав ему «Загнанную лошадь» и «Занозу» (1966). Еще одна написанная книга — и они в расчете. Только автор не очень в этом заинтересована. Написание нового романа создало ей больше трудностей, нежели «Сигнал к капитуляции». В 1966 году Саган пришла в голову идея написать детектив, что-нибудь в духе Джеймса Бонда. В мае 1967 года роман сдвинулся с мертвой точки: «Будет полдюжины трупов. Действие происходит в Калифорнии, в кинематографических кругах». Позже она уехала заканчивать его в Сен-Тропез. Но в 1967 году работа над романом все еще продолжалась, уже в Нормандии, и в издательстве «Жюльяр» стали терять терпение. В октябре 1967 года она писала все тот же роман на пятом этаже дома номер 167 на авеню Сюффран. Грипп смешал все планы романистки. «И потом, я считаю, что мне не хватает нескольких трупов», — добавляла она. «Ангел-хранитель» — таково название романа — попал в кабинет Кристиана Буржуа только в декабре 1967 года после полутора лет неутомимой работы. Книга была посвящена Жаку Шазо и появилась 23 марта 1968 года (по цене 15 франков) без церемонии раздачи автографов и рекламной кампании. «Несколько банальных строчек, написанных для критиков или журналистов, не смогут изменить что-либо в достоинствах романа или во мнении читателя», — объяснила Саган. В «Жюльяр», несмотря на плохое настроение автора, все надеются на удачу и убеждены в том, что «Ангел-хранитель» будет распродаваться лучше, чем «Сигнал к капитуляции» (всего 200 тысяч экземпляров). Нельсен заказал первую партию в 100 тысяч экземпляров. Американские компании «20 век-Фокс» и «Парамаунт» принялись оспаривать право на экранизацию, и это давало повод к радужным надеждам.

«Ангел-хранитель» был объявлен как полицейский роман. Это очень короткое произведение, действие которого разворачивается в Голливуде. Дороти Сеймур, сорокапятилетняя сценаристка, подбирает одного юношу, который под действием ЛСД бросился под колеса ее «ягуара». Придя в сознание, он делает все возможное, чтобы отблагодарить свою спасительницу. Дороти и Льюис больше не расстаются, они переживают период сильнейшей платонической любви, но злые языки, а их в Голливуде немало, приписывают им интимную связь. Чтобы прекратить все слухи, Дороти уговаривает его сняться в одном эпизоде. Льюис принят, и вскоре он становится звездой большого экрана: все мидинетки и более мелкие звезды у его ног. Но он равнодушен к этим ухаживаниям. Единственно, кто его интересует, это Дороти. Но с тех пор как Льюис вошел в жизнь сценаристки, все радикально изменилось. Ее первый муж, Фрэнк, бросивший ее ради какой-то актрисы, найден мертвым. Та же таинственная и случайная участь постигает продюсера, врага Дороти. Вскоре женщина понимает, что Льюис стал убийцей. Но каковы же мотивы? Отомстить за своего кумира всем, кто причинил или желает причинить ей вред. На допросе он, без сомнений, во всем признается. Сама героиня романа говорит, что убийства, совершенные Льюисом, теперь значат для нее не больше, чем декларации о доходах. Тем не менее Дороти разрешает ему продолжать сниматься, и он по-прежнему аккуратно и хладнокровно «освобождает» ее от недругов.

На этот раз критика более прохладно приняла роман. Так, Кабю свел «Ангела-хранителя» к карикатурному ребусу. «Мсье Льюис угрожает преследованиями тем лицам, которые разносят дурные сплетни о мадам Дороти. Последний роман Саган, содержание которого можно пересказать в двух словах, легко можно представить себе на полке какого-либо деревенского магазинчика», — писал он. «Когда Саган пародирует Саган» — озаглавил свою статью критик из «Фигаро». Филипп Ган из газеты «Комба» поделился, что заметно скучал, читая последний роман Саган. «Этот двенадцатый роман, опять все та же любовная история с треугольником. Увы! Это скорее новелла для воскресного дамского иллюстрированного журнала, и в ней не содержится ничего нового. Это обидно! Шарм Саган определялся в действительности некой печальной непринужденностью и слегка горьковатой иронией к собственному «Я», утратившему все иллюзии. Было что-то вроде улыбки… определенный стиль в написании романов, в которых звучало некоторое сомнение. Читатель вчитывался в каждую строчку. На этот раз создается впечатление, что читаешь домашнее задание нерадивого американского ученика, обучающегося во Франции». В «Журналь де диманш» Аннетт Колен Симар назвала свою статью «Халтурный роман Саган»: «Уже существует «Человек-невидимка», а теперь есть и «роман-невидимка». Говорить об «Ангеле-хранителе» все равно что рассуждать ни о чем. По сравнению с предыдущим романом это — выдохшееся шампанское, компот, потерявший цвет, запах и вкус. Мы возмущены до глубины души. И тем не менее какую огромную симпатию мы испытывали к той, что сумела так тонко понять природу человеческого сердца и рассказать о ней своим прозрачным стилем, в непринужденной манере и давая собственные определения! Благодаря этому мы прощали ей легковесность ее книг». «Не нужно воспринимать всерьез последний роман Саган», — заявила в заголовке, набранном жирным шрифтом, Клебер Эдан. Критика «Пари-пресс» была еще более резка, чем обычно: «Недостатки, в которых упрекают роман «Ангел-хранитель»; вот уже в течение более десяти лет неумолимо проявляются во всех произведениях Франсуазы Саган. Сегодня мы удивляемся только тому, как поздно это заметили читатели. Нет оснований для того, чтобы прийти в недоумение, когда в этом бедном ангеле мы находим безликих персонажей, фальшивые декорации, плоский язык и вялость повествования». Роже Жирон в вечерней газете «Франс суар» — издании, обычно очень благосклонном к писательнице, — также присоединился к общему негативному хору: «Это пародия Франсуазы Саган на Франсуазу Саган. Написанная в ироничном стиле, эта история, возможно, могла бы нас позабавить. Но она совсем не смешная. Говорят, книга плохо написана. Это не совсем верно. Есть, правда, небрежности, повторы, откровенная чушь. Но не все потеряно. После этой неудачной пародии мы вновь обретем Саган, которую любим, то есть проницательного автора романов «Здравствуй, грусть!» и «Смутная улыбка».