Любить Королеву
Шрифт:
– Так что ты мне хотел сказать? – спросил Ангел.
– В общем-то, ничего важного, – сказал Федор и шагнул к нему.
– Стоять! – В лицо Седых смотрело дуло «ТТ».
– Я Мишку предупредил, что с тобой встречаюсь, – скучным голосом сказал Федор. – Он у леса.
– Да ну, – неверяще протянул Симаков. Но стрелять не стал. Эта вожатская сволочь вечно спутывала ему карты. А главное, заставляла бояться.
– Не веришь – пальни. Ты ничего не теряешь.
– Что не теряю? – запутался Ангел. Как же он ненавидел Федора!
– Все равно тебе сидеть. Грохнешь меня или нет – дела не меняет. Всех свидетелей не уберешь.
– Ты о чем?
– Хорь уже Мишке растрепал.
– Что?
– Кто чего делал. Первую убил Валя Лось. А кто Олю?
– Ты скотина! – заорал Ангел. – Ты сам раньше меня сядешь! У меня все схвачено! – Он размахивал пистолетом, как дубинкой.
Федор, улучив момент, когда дуло отвернулось в сторону, сильно ударил ногой по руке Ангела.
Пистолет выскочил из пальцев. Это не было сложно: Ангел, в отличие от Хоря, был силен только головой. Симаков не двигаясь растерянно смотрел на вожатого.
А тот спокойно подошел поближе, достал из-под куртки кинжал Хоря и засадил его по рукоятку в живот Ангела.
– Все, – сказал Федор. – Можешь больше не бояться.
Ангел как завороженный смотрел на торчащий из живота кинжал. Потом его колени подогнулись, и он мягко упал на правый бок. Листва и хвоя под ним быстро потемнели.
Федор понимал, что ему надо уходить. Но не смог себя пересилить, присел на корточки рядом с задыхающимся Ангелом. Внимательно вгляделся в его лицо.
Ангел беззвучно плакал, бессильно цепляясь окровавленными руками за торчащую рукоятку кинжала. Сейчас его лицо не было ни красивым, ни демоническим.
Обыкновенное лицо смертельно страдающего человека.
– Не надо было тебе ее убивать, – укоряюще сказал Федор. Потом поднялся и неторопливо пошел к видневшемуся невдалеке берегу озера.
Там его поджидал плот из трех бревен, пригнанный им еще вчера вечером. Федор ловко вскочил на плот и, отталкиваясь шестом, поплыл на другой берег. Вряд ли кто-то увидит его в темноте.
На середине озера сбросил в воду легкие, специально купленные сандалеты и переоделся в свои туфли. И уже на твердой земле переодел куртку: у нее было две стороны – одна красная, другая – синяя. Носить можно на обе.
Впрочем, куртку он тоже выбросит. Денег достаточно: стройотряд оказался прибыльным.
Вот, пожалуй, и все.
Эпилог
Мишка, как мог, убеждал Хоря расколоться. Труп есть, кинжал есть. На кинжале – «Х-в». Хорьков, значит. С Ангелом в последнее время дважды ругался. Ну, что еще надо? Сознайся и живи с чистой совестью.
– Не я это, гражданин начальник, – чуть не плакал Хорь. – Это все Седых подстроил!
– И твои инициалы на кинжале написал?
– И их тоже! Не было на нем букв!
– А ты откуда знаешь, что на нем было?
– Мой это кинжал, – сознался Хорь. Без Ангела и его адвокатов биться с хитрым сыскарем он не мог. – Но я не убивал!
– Допустим, ты правду говоришь…
– Честное слово, гражданин начальник! – Для пущей убедительности Хорь даже перекрестился.
– А как твой кинжал попал к гражданину Седых?
Хорь запнулся.
– Ну? – с угрозой произнес Мишка. Он умел быть грозным. – А хочешь, я вам устрою очную ставку? – вдруг предложил он. – Выйду и оставлю вас на часок.
– Не-ет! – истерично закричал Хорь.
– Смотри сам, – мягко объяснил ему мент. – Ты втягиваешь в дело Седых – и оказывается, что за тобой не только убийство Ангела, но и покушение на вожатого.
«Они заодно», – в отчаянии понял Хорьков. Даже его куцых мозгов для этого хватило.
– Смотри сам, – еще раз повторил опер. – Все улики налицо. И либо ты сознаешься в убийстве Ангела – это не самый страшный грех, он-то тебе пистолетом угрожал! – либо оказываешься закоренелым рецидивистом. А там еще по убитым девчонкам что-нибудь всплывет.
– Я сознаюсь, – перебил его Хорь.
– Вот и отлично, – подобрел Мишка. Он показал подозреваемому фотографии с места происшествия, объяснил пути отхода, и уже через полтора часа у него в столе лежала подробнейшая «явка с повинной». Дело имело совершенно четкую судебную перспективу.
– Вот же дал Федор! – сказал опер, оставшись в кабинете один. – Никогда бы не подумал.
Во дворе зафырчал автозак: Хоря увозили «на тюрьму». Мишка заторопился: сегодня он с Надей пойдет на танцы. А что, опера – тоже люди.
Да и Федор перебесится – с годок, а может, и меньше – и тоже успокоится. Найдет себе нормальную девчонку. Все равно у него с Королевой ничего бы не вышло. Это только в поговорках воруют – так миллион, а любят – так королеву. В жизни все проще.
И жизнь продолжается.