Чтение онлайн

Его обвинения, внезапно поняла Дженетт, вполне обоснованны. Она ненавидела те субботы, когда вынуждена была отдавать своего ребенка няне, которая, выступая в роли посредника, передавала его на несколько часов Висенте. Поначалу остро переживавшая разлуку с матерью Карен плакала. И хотя потом это прошло, Дженетт каждый раз отрывала ее, словно от сердца, и так переживала отсутствие дочери, что делалась больной.

В сущности, предписанная законом обязанность делить Карен с человеком, который, как она полагала, изменил ей с другой женщиной, претила Дженетт. Теперешнее же запоздалое понимание того, что таким образом, сама того не осознавая, она наказывала Висенте ограничением общения с дочерью, причиняло ей боль.

Терзаясь искреннем раскаянием, Дженетт подняла на мужа виноватый взгляд.

– Можешь ли ты простить меня?

– Тогда не трать драгоценного времени и не вынуждай меня бороться за Карен через суд!

Этот недвусмысленный вызов произвел на нее сильное впечатление. Он действительно не шутил и, желая заполучить Карен законным путем, воспользуется любой возможностью. Более того, винить в таком к ней отношении ей следует только себя.

– Я этого тоже не хочу, – произнесла Дженетт. – Может быть, мы достигнем какого-нибудь компромисса? Что именно тебе от меня надо?

Губы Висенте искривились в улыбке триумфатора, хотя выражение лица оставалось на удивление суровым и непроницаемым.

– Возврата долгов, – бесстрастно произнес он, затем многозначительно добавил: – А их за последние два года накопилось немало.

Полутора днями позже Дженетт причесывалась с своей спальне. Обычно загроможденная комната выглядела гораздо просторнее, чем накануне, перед прибытием работников транспортной фирмы, упаковавших одежду, игрушки, книги и детские вещи, которые она собиралась забрать с собой. Обещание Висенте обеспечить все остальное пришлось принять, поскольку в доме оставалась жить Элизабет.

Напуганная угрозой обратится в суд, она незамедлительно приняла решение. К тому же Висенте ясно дал понять, что вполне может воспользоваться недавним происшествием с Карен и оспорить дееспособность Дженетт как матери, чтобы добило ее окончательно.

К несчастью, с Висенте вообще было нелегко общаться, в отношениях с людьми он не признавал середины. Человек оказывался либо на его стороне, либо на противной, и не требовалось большого ума, чтобы понять, к какому разряду отнесена она, навредившая ему почти уже бывшая жена. Для тех, кто оказался на верной стороне, Висенте становился самым преданным другом, всегда готовым оказать незамедлительную помощь. Однако он мог быть безжалостным и беспощадны врагом. Некогда я занимала в его жизни особое место, но это уже давно позади, печально подумала Дженетт, чувствуя, что сдала все свои прошлые позиции самым глупейшим образом.

Она понятия не имела, каким образом справедливое раздражение слишком редкими свиданиями с Карен вылилось в чувственный сексуальный контакт, имевший место по его инициативе. Поверить в собственную неотразимость для Висенте? О нет! Отнюдь не Елена Прекрасная, из-за которой разразилась Троянская война, Дженетт не обладала способностью сводить мужчин с ума.

С другой стороны, предсказать поступки мужа или понять их мотивы было всегда нелегко. Самым унизительным образом он, ничтоже сумняшеся, определил то, что между ними произошло, как обыкновенный секс. Действительно ли Висенте так думал? Или предпочитал думать? Способна ли эта искра страсти стать основой более прочных отношений? А может, и новой совместной жизни?..

Тряхнув головой, Дженетт постаралась отогнать от себя опасные мысли. Скорее всего ее переезд совершается в интересах Висенте и их дочери. Совесть подсказывала, что она должна компенсировать ему время общения с Карен, потерянного вследствие ее ухода от него. Однако произнесенные им слова «дружеский» и «неформальный» вселяли некоторую надежду. Похоже было, что Висенте вновь готов впустить ее в свою жизнь. Она будет иметь возможность видеться с ним, говорить с ним, и это, может быть, позволит преодолеть разделившую их пропасть.

Все начинается с малого, из крохотных ростков вырастают огромные дубы. Что же касается Висенте Перейры, она любила его достаточно сильно, чтобы воспринимать его деспотичные замашки с терпением и спокойствием. Единственное, что ей действительно было нужно, – так это шанс вернуть все на свои места, и ради этого Дженетт была готова на все.

Смахнув непрошенную слезу, она отложила расческу и торопливо спустилась вниз. Скоро должна была приехать машина, чтобы забрать их с Карен.

Из кухни ей навстречу вышла Элизабет с бокалом вина в руке.

– Значит, ты все-таки решилась? – В глоссе ее слышалось явное неодобрение.

– Да.

– Не понимаю, как ты можешь позволять ему вновь делать из себя дуру? – Элизабет бросила на сестру пренебрежительный взгляд. – Он дергает за ниточки подобно кукловоду, и ты делаешь все, что ему захочется!

– Все совсем не так, – вздохнула Дженетт, тронутая тем, что приняла за проявление симпатии, и желая успокоить ее настолько, чтобы иметь возможность выразить свою точку зрения. – Висенте хочет общаться с Карен как можно больше и имеет на это право. Они очень близки друг другу. Увидев их вместе, я поняла, что он важен для девочки не меньше, чем я.

Ярко накрашенные губы Элизабет скривились в презрительной усмешке.

– Хочешь сказать, что бросила любимую работу и переселяешься в Бирмингем исключительно из альтруистических соображений?

Виновато покраснев, Дженетт склонилась над корзинкой, в которой сидел весьма недовольный заточением вольнолюбивый Робин.

– Может быть, я просто пытаюсь исправить некоторые совершенные мною ошибки.

– Почему бы тебе не взглянуть правде в глаза? Ты по-прежнему без ума от Висенте и согласилась на переезд лишь потому, что надеешься вернуться к нему.

– Если и так, – весьма резко заметила Дженетт, – то это мое дело, а вовсе не твое!

Не ожидавшая отпора Элизабет даже открыла рот от удивления.

– Осталась у тебя хоть капля стыда? Где же твоя хваленная гордость?

Вопрос сестры заставил Дженетт задуматься. Именно стыд и гордость обусловили скорость, с которой она разрушила свой брак. Тогда она прислушалась к критическим замечаниям Элизабет, возможно даже слишком внимательно. Ей казалось, что остаться означало бы смириться с изменами мужа. Прекрасно понимая свою слабость во всем, что касается его, Дженетт была особенно строга к себе.