Люба
Шрифт:
— Мне в шесть на дежурство, но сегодня я дежурю по отделению, там будет спокойно. Пойдем со мной?
— Да.
Она сидела одна в ординаторской, когда он делал обход. Любовалась его необыкновенно красивым лицом, пока он заполнял истории болезней. Иногда он поднимал на нее глаза и улыбался, она молча улыбалась в ответ.
За весь вечер они не сказали друг другу практически ни единого слова. Даже чай пили молча. Только все время смотрели друг на друга.
После одиннадцати в отделении все стихло, закончились вечерние процедуры, больные в палатах либо тихо разговаривали, либо уже спали. На посту осталась одна медсестра. Саша о чем-то переговорил с ней и вернулся в свой кабинет. Дверь за собой он закрыл на ключ.
Присел рядом с Любой на диванчик, и его рука словно невзначай коснулась ее плеча, обняв девушку, он притянул её к себе. Сердце у Любы бешено стучало, тепло и холод поочередно пробегали по всему ее телу, но она хотела, чтобы он продолжал. Чуть отстранившись, Саша расстегнул пуговички на её блузке и руками скользнул под лифчик. Соски напряглись. Люба издала тихий стон.
— Я хочу тебя. Ты будешь моей? — тихо-тихо спросил он.
— Да! — дрожащим голосом ответила Люба.
Его руки пошли дальше, они ласкали ее грудь, живот и постепенно пробирались все ниже.
Саша покрывал поцелуями ее лицо, шею, грудь. Люба не знала, сколько времени это продолжалось, отдавшись своим чувствам, просто плыла по течению. Она понимала, что на ней уже нет никакой одежды, нет белья, что она нагая перед мужчиной, но это уже было неважно…
Низ живота как-то странно ныл, тело горело, а в промежности появилась влага.
Его руки скользнули и туда, Любу как будто ударило током. Он поднял ее, положил на стол, раздвинул ноги и с силой вошел в нее. Резкая острая боль пронзила всё нутро, Люба еле сдержалась, чтобы не закричать, но гримасу боли скрыть не смогла. Тело выгнулось и напряглось. Саша в недоумении отступил, провел рукой между её ног и подошел к окну. К окну куда попадал свет от фонаря. На ладони были следы крови
— У тебя никогда не было мужчины? — потерянным голосом спросил он.
— Теперь был, — ответила Люба.
В комнате повисла напряженная тишина. Люба пыталась поймать взгляд Саши, но он не смотрел в её сторону.
Она слезла со стола и начала одеваться. Саша молчал. К такому повороту событий он готов не был.
Девушка ему, бесспорно, нравилась, но то, что она девственница, он не подозревал. Саша испугался. Что теперь будет? О серьезных отношениях он пока не задумывался, хотя терять Любу не хотелось. С ней было хорошо и интересно, она не была похожа на других. Девушка привлекала и в физическом плане — возможно, для кого-то слишком худая, но он ее хотел. Но такого! Такого он не ожидал. Саша понимал, что надо что-то сказать, успокоить Любу, но от растерянности не мог подобрать нужных слов.
Пока он молчал, Люба собрала свои вещи, оделась, взяла ключ, открыла дверь и ушла.
Он не пошел за ней — не было сил, а может, смелости, и так же продолжал стоять молча.
Люба оказалась на набережной. Слезы катились по щекам. Она выла от безысходности. Но ее никто не слышал. Она понимала, что потеряла все. Главное, девушка никак не могла понять — почему? Почему он так отреагировал, когда она отдалась ему? Ей казалось, что он ее любит! А как она его любила! Что же случилось?
Люба вернулась в пустую квартиру. Теплые струи душа ласкали ее тело, смывали следы греха. А слезы все лились и лились…
6
Мысли. Люба
Почему?!
Почему со мной все не так? Я хочу быть обыкновенной и очень хочу быть красивой.
Почему рушится все, к чему я прикасаюсь? Неужели я просто разрушитель? Я так ждала его всю свою жизнь. Я мечтала о нем, я бредила им. С того самого дня. С того жуткого новогоднего праздника. И что теперь? Зачем мне жить? Я берегла себя для него. А он!!!
Слезы снова прыснули из ее глаз. Люба села на подоконник. На минуту ей показалось, что она увидела его в проеме арки, но только на минуту.
Если бы я была такой же красивой как моя мать, разве он обошелся бы со мной так? Зачем я живу? Кто я? Обуза для отца. Все годы, все мои семнадцать лет, я для него обуза. Он не создал семью, не решился на брак с Катериной из-за меня. Зачем я вернулась? Зачем связалась с наркотиками? Зачем не вышла замуж за Картера? Ведь он был так настойчив, так хотел нашего союза, да и вся его семья. Можно было подождать пару лет и выйти за него замуж. Я его не любила, а люблю Сашу. Он отверг меня. Почему? Почему?!
Просто я уродина. Худая и никчемная. Разве нужен красавцу Саше мой ум? Мои способности? Он не помнит меня. Не помнит девочку, которая грезила о нем ночами!
Почему?! Почему я помню все? Зачем Бог дал мне мою память? Я так хочу забыть!
Его я точно хочу забыть. Я не героиня сказки и вообще не героиня. А теперь уже и не девственница.
Я не была ему нужна раньше и не нужна теперь. На что я надеялась? Что двадцатипятилетний красавец с шикарной фигурой и светлой головой полюбит такую, как я? Я уверена, что у него есть и получше. С формами и привлекательными лицами, умеющие себя преподнести на блюдечке с голубой каемочкой.
Конечно, ему должны нравиться ухоженные красотки, млеющие от его взгляда и способные удовлетворить его мужское начало. А что я? Не рожи, ни тела. Ему не нужна моя преданная душа и мой ум. А больше у меня ничего нет. Зачем я любила его? Любила? Нет, я люблю его. Я не хотела испытать это чувство, я избегала его, давила и душила собственными руками. Я думала, что мой герой — сказка, вымысел, плод моего детского, а затем подросткового воображения. Я думала, что никогда не встречу его и так и проживу свою жизнь лишь с мечтой. Но всевышний распорядился по другому, и я поверила в судьбу. Я размечталась о счастье.
Вот оно твое счастье. Наивная Дура!!! Что ты имеешь?! Боль между ног и растерзанную, униженную душу. Разве к этому ты стремилась? Хотя теперь все равно…
Я могла жить без него семнадцать лет, смогу и дальше. Или не смогу? Как я хочу, чтобы все кончилось! Я не хочу жить, я хочу к маме. Хочу, чтобы она обняла меня, приласкала и боль прошла. Я хочу, чтобы мама была ласковой, нежной и любящей. Она должна понимать меня, ведь она мама. Самый близкий и родной человек на свете, которого у меня никогда не было, нет и не будет.