Чтение онлайн

Миновав шлагбаум, Майя и Жива сворачивают к насыпной, утрамбованной щебнем, дороге.

Откуда-то из-под земли едва слышно доносится шум воды. Подойдя ближе, они замечают огромный трёхстворчатый бетонный коллектор, из которого по средней створке и вытекает неспешно маленькая речка, больше похожая на широкий ручей.

Именно здесь, словно из-под земли, Лыбедь неожиданно вырывается на волю, и благодаря ей посреди этого урбанизированного пейзажа за гаражами возникает сельская идиллия – деревья моют ветви в журчащей воде, поют птички… Так хорошо, что стараешься не обращать внимания на старые автомобильные шины, торчащие из воды, и мусор, живописно повисший на ветвях деревьев. Зажатое между горой и дорогой позади гаражного кооператива, русло реки напоминает грязную, захламленную канаву.

Пластиковые кульки и тряпки висят чуть ли не в метре над водой. После сильных ливней вода здесь поднимается на метр и больше. Видимо, гаражи здесь не раз затапливало, поскольку левый берег Лыбеди укреплён насыпным грунтом и дорога теперь пролегает чуть ли не выше крыш гаражей.

Вековые вётлы растут у самой воды. Деревья достигают такой толщины, что и вдвоём не обхватишь руками. Очень много мёртвых деревьев – чёрных, покосившихся, с изломанными стволами. Здесь довольно тихо, если не считать удалённый гул автотрассы, но тишина эта какая-то странная, уединённая. Чувствуется какая-то заброшенность, потерянность в этом пейзаже.

Двоюродные сёстры проходят под высоковольтной вышкой линии электропередач. Неожиданно, шумно замахав крыльями, взлетают от реки две утки.

– А я знаю про Лыбедь легенду, – говорит Майя. – Она ведь жила именно на этой горе. И до самой смерти оставалась девственницей. Поэтому гору и назвали Девичь-горой.

– А почему… девственницей?

– Считала, видно, что никто не достоин её руки и сердца. И хотя к ней сватались десятки женихов, она всем отказывала.

– Слишком гордая была? – усмехается Жива.

– Скорее переборчивая. А когда постарела, то сама уже была никому не нужна. Сидела тут на горе, и с горя плакала, пока из слёз её не образовалась эта река.

– Да, поучительно.

Плавное течение реки на перекате убыстряется. Перед мостиком они замечают метровую в диаметре железную трубу, выходящую непосредственно из-под толщи горы и зарытую в землю на другом берегу. Что может вытекать из горы, непонятно?

– Хотя, на самом деле, гору эту назвали Девичьей совсем по другой причине.

– По какой?

– Из-за того, что здесь всё время пропадают девушки.

– А чего они здесь пропадают?

– Ну как? – уклончиво начинает Жива. – Говорят, много лет тому назад здесь объявился Чёрный Змий, который нападает только на девушек. Причём, выбирает он себе исключительно девственниц.

– А разве он до сих пор на них нападает?

Майя переступает рельсы, ведущие на мостик. Жива следует за ней.

– До сих пор.

– Что, серьёзно? – удивлённо спрашивает Майя, оглядываясь.

– Назад! – кричит Жива и хватает её за руку.

Прямо на них несётся скоростной поезд. Они едва успевают отскочить назад. Пара секунд мелькания вагонов – и вот он уже вдали!

– А ты этого Змия видела? – испуганно спрашивает Майя.

Непонятно, чего она больше напугалась.

– Нет. Его никто не видел. Даже Веда и Навка. За исключением, видимо, дочки Лысогора, которая нарисована на стене. Но она уже никому ничего не расскажет.

Идя по шпалам, они переходят мостик через Лыбедь. Затем они сходят на тропинку у подножия горы, а рельсы уносятся вдаль параллельно Столичному шоссе.

– Так, может, его здесь никогда и не было?

– Тогда откуда здесь на Девичьей и Змиев дуб, и Змиева нора? – спрашивает Жива, шагая впереди.

От трассы идёт такой шум, что уши закладывает, ничего не слышно.

– Не, – мотает головой Майя, – чего-то мне уже совсем не хочется туда идти.

Она останавливается и запрокидывает голову. Прямо перед ней возвышается легендарная Лысина – лишённый растительности крутой склон Девичь-горы. Деревья растут лишь у самого подножия, да ещё на самой вершине отчетливо просматриваются два деревца – две цветущих груши, растущих над обрывом.

Заметив, что сестра ушла далеко вперёд, Майя прибавляет шагу.

Жива поджидает её возле лысого пня. Пень на метр возвышается на землёй и полностью лишён коры. Повыше над пнём вырыта в песке нора.

– Здесь на Лысой даже пни лысые, – замечает Майя.

– Это точно. А то не Змиева нора?

– Нет, – усмехается Жива и смотрит на стоящий рядом бигборд.

Рекламные щиты, установленные вдоль шоссе, на самом деле выполняют иную миссию. Они отвлекают внимание водителей от входа на гору, и без того не слишком заметный с трассы из-за густых деревьев.

Пройдя несколько метров вперёд вслед за Живой, Майя замечает, что гора неожиданно расступается перед ней в виде огромной подковы, внутри которой расположено высохшее озеро, заросшее очеретом и метровым сухостоем. Между озером и правым отрогом горы поднимается вверх узкая тропинка.

– Ну, что, куда пойдём? – спрашивает Жива. – Может, сначала показать тебе Ведьмин яр?

– Покажи для начала мне этих идолов, – просит Майя.

– Ну, тогда нам дальше, в Русалочий яр.

Они проходят мимо заросшего метровым сухостоем котлована, скрытого от трассы столетними плакучими ивами.

– Кстати, именно здесь они и обитали.

– Кто?

– Русалки.

– Здесь? – удивляется Майя.

– Ну да. Ведь ещё совсем недавно здесь было озеро. Возможно, там, на дне, и лежат до сих пор их останки.

– А, правда, что русалки… ну, в них превращаются ведьмы, которых утопили?

– Нет, на самом деле, русалки произошли от змей. И хвост у них не рыбий, а змеиный.

– Ой, да ладно, – Майю передёргивает. – Хватит меня уже пугать.

Между высохшим озером и левым отрогом горы поднимается вверх тропинка, ведущая в Русалочий яр. Едва они заходят в яр, шум от шоссе стихает в несколько раз.