Ляся
Шрифт:
Взгляд Лены опустился ниже, мельком скользнул по узкой талии и на мгновение задержался на шраме от ожога на левой ноге – болезненное воспоминание из детства. Всем известный метод лечения простуды в домашних условиях, будь он неладен. Лене было семь лет, когда папа сильно простудился, выполняя план пятилетки на стройке. Вот мама и лечила отца народными средствами, отварной картошкой под плотным одеялом. Мать столкнулась с дочкой в коридоре и, не заметив девочки, вывалила содержимое кастрюли ребенку на ногу. Ужас, мурашки по телу от одного воспоминания того дня. Единственная радость: больше месяца Лена лечилась дома, не посещая школу.
Возраст Лены пограничный – плавно переходящий от девочки к девушке, только началось формирование полового влечения, что еще больше привлекало внимание противоположного пола к ее внешности.
«Так, всё, опаздываю, пора бежать, перекушу по дороге», – подумала Лена, схватила потрёпанный чемодан и выбежала из комнаты.
«Ой», – от неожиданности Лена выронила чемодан. В коридоре, покачиваясь, стоял отец.
– Куда собралась, шлёндра?! – Желваки отца ходили ходуном, лицо багровело. – Мать, куда собралась твоя шлёндра, слышь? Яблочко от яблоньки недалеко падает! Сюда иди!
– Пап, пап, да я же к бабушке, помнишь? Каникулы, пап, я в деревню, помнишь? – Со слезами в голосе и надеждой в глазах, Лена шагнула к отцу.
– Отстань от девки, пьянь, к бабке она, к матери едет, совсем мозги пропил, сгоняй лучше в ларёк, купи… эту… беленькой.
– Деньги есть? – сурово спросил отец Лену и полез в карман треников.
– Да, да, папочка, есть, я побежала, побежала, поезд, опаздываю.
Лена подхватила чемодан и пулей вылетела в подъезд. «Чёрт, напугал, пронесло…»
Лена выскочила на перрон, тяжело дыша. Перевела дух, улыбнулась.
«В этот раз не промахнулась. Мастерство, отточенное до совершенства», – подумала Лена. Счастливая, подбежала к вагону, подала билет проводнице.
– К бабушке собралась, красотка? – подмигнула проводница.
– Да, каникулы, – улыбнулась Лена.
– Ну проходи, проходи, не задерживай пассажиров.
Было душно. Открытые окна не помогали проветрить узкий, длинный вагон, напичканный, как колбаса – шпиком, людьми.
Протиснувшись к своему месту – нижней полке боковушки, Лена плюхнулась на неё и на мгновение с облегчением замерла.
«Интересно, кто на этот раз будет моим соседом?»
Поездка в поезде всегда была увлекательной лотереей. Никогда не предугадаешь, с кем придётся «кочевать». Только в одном можно быть уверенной – в неизменных ароматах снеди, храпе мужиков, визгах детей, которые будут сопровождать на протяжении всей поездки.
Не успела Лена об этом подумать, как рядом остановилась бабулька в белом платочке, с кулечком в руках:
– Милая, где тут семнадцатое место, подскажи.
– Да вот, бабуль, надо мной, – пискнула Лена.
– Ой, милок, да не залезу я тудой, ножки-то болят ужо, может, поменяемся?
– Конечно, бабушка, там и потише будет, – улыбнулась Лена.
Вагон качнулся, скрипнул и лениво тронулся с места.
В противоположном окне Лена увидела плачущую молодую женщину, она прижимала к себе мягкую игрушку – Микки-Мауса и, ускоряя шаг, заглядывая в окно, семенила за поездом.
На коленях у отца сидела девочка лет шести и ревела, глядя на маму, то ли из-за того, что забыла игрушку, то ли из-за того, что расстается с мамой.
Поезд набирал скорость, пассажиры как-то затихли. Создавалось впечатление, что каждый задумался о своем, загрустил. Минут через сорок, когда поезд выехал из города, началась другая жизнь – короткая, бурная жизнь в поезде, со своими правилами и устоями.
Зашуршали пакеты, по вагону стали разноситься ароматы курочки, яиц и свежего огурчика.
В животе у Лены предательски забурлило. Конечно же, тормозок ей никто не собрал, а перекусить по дороге не удалось.
– Внученька, спускайся, спускайся, перекусим, пирожки, яблочки… Давай, не стесняйся, – позвала бабулька с нижней полки.
Лена благодарно улыбнулась и сползла вниз.
Жизнь в вагоне кипела: дети с визгом бегали по вагону, мамашки в ярких байковых халатах орали, звали их обедать. Мужики ржали басом, пили пиво, смачно издавали соответствующие занятию звуки. Кто-то резался в карты, кто-то бренчал на гитаре, подвывая жалобную песню, кто-то, накрывшись одеялом с головой, пытался уснуть, тем самым сократить поездку.
«Какая-то огромная коммунальная квартира», – промелькнуло у Лены в голове.
Проводники, улучив момент, отдыхали в своем купе, дожидаясь следующей посадки пассажиров.
Ближе к ночи жизнь в вагоне постепенно замедлялась, людей разморили жара, суета, усталость. Очередь в туалет, длиною с вагон, постепенно рассасывалась. Все потихоньку укладывались спать.
Вот и Лена, лёжа на верхней полке, в полудрёме смотрела в окно, закрывая глаза под стук колес.
Утром её разбудил пронзительный визг малыша.
Подскочив на полке и ударившись головой о потолок, Лена молниеносно соскочила вниз.
«Проспала, проехала», – мелькнуло в голове. Лена побежала к проводнику, узнать, какая станция.
– Ты что несешься как угорелая, белье сдала? Стакан вернула? Станция твоя скоро, час-полтора! – рыкнула на неё проводница.
Лена с облегчением поплелась на место: «Успею перекусить. Что там осталось после вчерашнего пира с соседкой?»
Взяв яблоко, она уставилась в окно.
А там… Благодать, бесконечные просторы, буйство цветов и красок. Земля обнимается с небом, убегая за горизонт. Поля подсолнуха сменяют поля кукурузы, лесок, река, опять поле – глаз радуется. Зелёный, жёлтый, голубой, ярко-красный, и всё это великолепие накрывают бархатистые облака, величественно, не торопясь, будто приглядывая за порядком на земле, проплывающие по ясному утреннему небу. Сердце трепетно сжимается, на ум приходят строки Тютчева: «Смотри, как роща зеленеет, палящим солнцем облита, а в ней какою негой веет от каждой ветки и листа!»