Чтение онлайн

– Товарищ, книжечку забыли!

Вынести вечером на помойку у родного дома? А потом тебя вызовут в партком, ткнут пальцем в злополучный том и поинтересуются:

– Васильева, почему принадлежащая вам литература оказалась в помойке? Вы не согласны с линией партии?

Вот и гадай потом, кто из соседей проявил бдительность: вроде вышла ночью, во всех окнах чернела темнота.

Не желая забивать городские квартиры, мои знакомые вывозили стопки ненужных изданий на дачи, кто-то пытался жечь их в печках, но отличного качества мелованная бумага начинала очень противно вонять. Понимаете теперь, отчего народ обрадовался, увидав возле нашей кафедры «склад», и по каким причинам гора литературы не уменьшалась, а росла?

В разгар зимней сессии ко мне пришел третьекурсник Костя Егоров, двоечник, прогульщик и бездельник.

– Дарь Иванна, – заныл он, – зачетик поставите?

От подобной наглости я даже растерялась. Но потом, навесив на лицо самое серьезное выражение, ответила:

– Егоров, вы не были ни на одном занятии, о каком зачете может идти речь?

– Ну Дарь Иванна, – стонал нахал, – че вам, жалко? Охота со мной возиться?

Я попыталась сохранить остатки преподавательской принципиальности и ничего не ответила. На самом деле Егоров был прав, никакого смысла в его приходе на зачет нет, точно получит «неуд», опять вернется ко мне и снова не сумеет ответить на вопросы. В результате накажу сама себя, придется таскаться в институт ради одного балбеса Костика. Ладно, сейчас возьму у идиота зачетку и забуду про Егорова навсегда. Нет во мне педагогической занудности, всегда считала, что силой ничему научить нельзя.

– Дарь Иванна, – плаксиво тянул не подозревающий ничего о моих мыслях оболтус, – ну Дарь Иванна, миленькая…

Я глубоко вздохнула и собралась сказать: «Давай сюда зачетку». Но Костик, очевидно, принял мой вздох за отказ, потому что заломил руки и с утроенным рвением воскликнул:

– Да я… Вот что хотите, все сделаю!

– Так уж и все? – прищурилась я.

– Абсолютно, – закивал Егоров, который в тот момент ради зачета согласился бы отгрызть зубами все ручки с дверей факультета.

– Тогда убери книги от кафедры! – приказала я.

– Куда?

– Не знаю. Они должны исчезнуть, но выкидывать в мусор их нельзя!

– Сделаю! – кивнул Костик и положил на стол зачетку: – Вот туточки распишитесь.

– Э, нет, – захлопнула я синюю книжечку, – сначала деньги, потом стулья. Справишься с заданием – приходи.

– Их завтра уже не будет, – бойко пообещал оболтус.

– Вот и хорошо, – согласилась я. – Приду около семи на семинар к вечерникам, и, если коридор окажется чистым, получишь свой зачет.

На следующий день я, начисто забыв о договоре, приехала вечером в институт и поразилась: ящики, набитые печатным хламом, пропали. Не успела я войти на кафедру, как в комнате материализовался Костик.

– Задание выполнено, – отрапортовал он, – ставьте зачет.

– Надеюсь, ты не выкинул тома на улицу? Иначе у нас могут случиться неприятности, – вздохнула я, расписываясь в нужной графе.

– Не, их люди унесли к себе домой.

– Кто? – изумилась я.

– А все! Хватали, давились.

– Ты врешь! – забыв про статус педагога, воскликнула я.

– Зуб даю, – закивал Костик.

– Как ты сумел убедить народ разобрать… э… гм… ну, в общем, книги?

– А вы невнимательная, – укорил двоечник. – Просто объяву повесил, не видели? Посмотрите в коридоре.

Я вышла за дверь. На стене, как и раньше, маячил плакат, написанный аккуратным почерком, но только сейчас мне стало понятно: содержание «дацзыбао» коренным образом изменилось. Вместо «Берите все. Бесплатно» теперь стояло совсем иное: «Никому не трогать! Редкие книги! Завтра унесем! Даже не приближайтесь. Будьте интеллигентными людьми, не прите ценную литературу!»

– Ну и ну! – только и смогла вымолвить я.

Егоров заговорщицки подмигнул:

– Враз расхапали! Даже ректор поживился, взял пять штук. Интересно, зачем они ему?..

Резкий звонок мобильного заставил вздрогнуть, я схватила трубку.

– Ну и идиоты встречаются! – с жаром воскликнула Ксюша.

– Что-то случилось?

– Бабушку привезли, – пояснила подруга, – с острым животом. Женщина пожилая, за восемьдесят, тут аккуратность нужна. Вызвали для консультации профессора Ливанова, а пока Андрей Моисеевич с восьмого к нам на второй спускался, бабусю в приемном покое оставили. С ней зять приехал. Я сначала подумала, сын, очень почтительный такой, но оказалось, муж дочери. По виду типичный бандюган, теперь подобных редко встретишь, прямо карикатурный вариант: бритый череп, шея как у стаффордшира, цепь золотая, перстни и речь соответственная. Представь картину: бабулечка на каталке стонет, зятек рядом маячит: голова опущена, руки сложены – образцовая сыновняя скорбь. В довершение он еще иногда вынимал платок, шумно в него сморкался и снова застывал, словно статуя, символизирующая кромешное горе. Я бумаги заполняю, больную в палату оформляю. И тут бабулька вдруг говорит: «Васенька, а сколько сейчас времени? Который час?» Зятек откашливается и басит: «Ой, мама! Что вам время? Вам не часы, а минуты считать надо!»

– Сильно, – захихикала я.

– Идиот! – кипела Оксана. – Попыталась объяснить ему, что он идиот, но идиот не понял, что он идиот, потому что он идиот!

– Слышала ли ты о профессоре Калужном? – решила я подтолкнуть Оксану к необходимой теме.

– Господи, да он у меня латынь списывал! – засмеялась подруга. – Кстати, ты его сама великолепно знаешь. Сенька за тобой ухаживать пытался, а умная Даша нос отвернула, хороший тогда аргумент выдвинула: «Мне рыжие и конопатые не нравятся». Оно и правда, Сенька страшный, хуже Квазимодо. Зато теперь светило, великий нейрохирург, по всему свету катается, лучшие клиники ему в ноги кланяются.

В моей памяти зашевелились воспоминания. Вроде какой-то студент-медик, сильно смахивающий лицом на перепелиное яйцо, пытался носить мне букеты, кажется, у него имелась буйно вьющаяся рыжая шевелюра…

– Ну, вспомнила? – щебетала Оксанка.

– Так, в общих чертах. Ты можешь устроить нам свидание?

– Если он в Москве, то легко. А когда надо?

– Да хоть сейчас! Даже именно сегодня! Ксюха, постарайся!

– А что случилось?

– Потом объясню.

– У кого беда? – насторожилась Оксана. – Сенька великий доктор, но лучше к нему на стол не попадать, берется лишь в тяжелых, практически безысходных случаях. И представляешь, вытаскивает людей с того света. Ладно, жди!

Я положила трубку на сиденье. Если нужен врач, то следует незамедлительно обращаться к Оксанке – либо она училась с искомым эскулапом, либо он практиковался у нее, либо вместе сидели на научных конференциях.

Сотовый снова ожил.

– Дашута, вот хохма, – засмеялась Оксана. – Ты его в свое время сильно зацепила, оказывается! Как услышал, о ком веду речь, занервничал, даже охрип. Звони ему немедленно, записывай номер мобильного. Во как! Думаю, Сенька не всем его сообщает.

Я моментально воспользовалась полученными сведениями, и Калужный ответил сразу. Но тут до меня дошло, что я не знаю отчества профессора.