Лузиады, де Камоэнс Луиш

Лузиады

на обложку

де Камоэнс Луиш

Шрифт:

У Паулу да Гамы ураганом Снесло огромной мачты половину, На борт помчались воды невозбранно, Все затопляя мощною лавиной. Корабль Куэлью в возмущенье рьяном Готова растерзать была пучина. Хоть капитан успел убавить парус, Но кораблю немало бед досталось.

То к небесам суда волна вздымала, Несчастных мореходов не жалея, То с высоты их разом низвергала И в бездну увлекала, свирепея. Армаду стая ветров донимала, Борей и Нот спустились с эмпиреев, Объяли землю яростным дыханьем, Стремясь разбить машину мирозданья.

И жалобно кричала Альциона, Вдоль берега в смятении летая, Вздыхая над волнами удрученно, Страдания былые вспоминая. Дельфины в суете неугомонной Метались, от испуга замирая, В подводных гротах жаждали укрыться, Чтоб от безумных вихрей защититься.

Подобных молний мир еще не знал. И тот кузнец, что пасынку когда-то Доспехи несравненные ковал, Придав красу жестокому булату, Таких еще зарниц не создавал В те дни, когда отправил в бездну ада Гигантов разъяренный громовержец, Вселенной безраздельный самодержец.

Незыблемые горы распадались, Не в силах злым волнам сопротивляться! Треща, деревья мощные ломались, Устав с ветрами дикими сражаться! Из недр подземных корни вырывались, В земле не в силах слабой удержаться. Песчаный столп на берегу поднялся И к морю разъяренному помчался.

Тут Гама, увидав, что погибает Поблизости от берегов желанных, Что море пасть зловеще разевает, Армаде угрожая неустанно, То к небу корабли стремглав вздымает, То в бездну их ввергает океана, С молитвой обратился к Провиденью, Чтоб обрести надежду на спасенье.

"Великая, божественная сила! К тебе я ныне, бедный, припадаю, Ты иудеям жизни сохранила, Сквозь волны привела к родному краю. Ты Павла от оков освободила И Ноя в трудный час спасла, я знаю. Ты небом, сушей, морем управляешь И нашей жизни срок определяешь.

Неужто мне не раз еще придется Меж Сциллой и Харибдой пробираться? Неужто шторм ужасный не уймется И нам еще придется с ним сражаться? И разве лучшей доли не найдется Для тех, кто ныне обречен скитаться, Кто славит твое имя неустанно Средь волн неумолимых океана!

О! Счастлив тот, кто в землях мавританских Погиб, святую веру защищая, Кто не страшился копий мусульманских И славу умножал родного края, Кто верен был державе христианской, Кто получил бессмертье, умирая, Оставшись в нашем сердце незабвенном, В глазах потомства став благословенным".

Пока он говорил, неутомимо Лихие ветры такелаж крушили. Подобные быкам неукротимым, Сменить свой гнев на милость не спешили. И вереницы молний негасимых Нахмуренное небо озарили. Уже стихии меж собой сражались. На землю небо сбросить собирались.

Но вот на небе, хмуром и ненастном, Звезда Венеры нежной появилась, И тут же светом, радостным и ясным, Разгневанное море озарилось. Прелестница с улыбкою прекрасной Вмиг с Орионом яростным простилась, Затем на море взор свой обратила И в горести невиданной застыла.

"Ах, это Вакха мерзкого деянья! Воскликнула прекрасная богиня. Он флот отдал ветрам на растерзанье, Упорствуя в неистовой гордыне". И, не желая скрыть негодованье, Сошла с небес красавица в пучину. За ней помчалась нимф веселых стая, Гирлянды роз на кудри возлагая.

Младых красавиц локоны златые, Казалось, сам Амур убрал цветами. И вскоре нимфы нежные, младые Предстали пред безумными ветрами. "Смирите вы ветров порывы злые, Пусть обо всем они забудут с вами", Венера юным нимфам говорила, Чья красота сиянье звезд затмила.

И сразу ветры гневные смирились, Забыв закончить жаркое сраженье, Мгновенно нежным нимфам подчинились, Как будто преградили им движенье Те локоны, что среди волн струились, С лучами солнца споря дерзновенно. И, ярого Борея укрощая, Сказала Орития молодая:

"Не верю я тебе, Борей суровый, Меня ты, видно, бедную, не любишь, Ты сбросил страсти трепетной оковы И флот несчастный беспощадно губишь. А коль не так, стань другом нежным снова. Я знаю, ты супругу приголубишь, Любовь и ярость в мире несовместны. Оставь свой гнев, будь другом мне любезным".

И точно так же нимфа Галатея Разгневанного Нота укрощала И, нежных слов и взглядов не жалея, Его свирепость лаской усмиряла. Ей покорился Нот, от счастья млея, Прелестница его очаровала. Смягчился Нот близ юной нереиды, Забыв все шквалы, бури и обиды.

И вскорости красавицы младые Ветров могучих стаю укротили. Те позабыли замыслы былые И о любви прекрасных дам молили. Придя к Венере, ветры удалые Союз с ней долговечный заключили, Она в любви им счастье посулила И флот от тяжких мук освободила.

Вершины гор, где Ганг берет рожденье, Денница ярким светом озарила, Когда дозорный закричал в волненье: "К земле нас мчит неведомая сила!" Затихли мореходы в восхищенье, Их чувство страха сразу отпустило, А кормчий сообщил им, улыбаясь: "То Каликут, коль я не ошибаюсь.

Вот берег, что сквозь слезы и туман Сиял вам в ваших грезах просветленных. Неистовый смирился ураган, Закончился ваш труд непревзойденный". Услышав это, славный капитан, Страданьями и бурей изнуренный, Со вздохом на колени опустился И к Господу с молитвой обратился.

Он к небесам вознес благодаренье За то, что верный путь ему открыли И, флот ведя сквозь муки и лишенья, Его от страшной гибели хранили, За то, что жгучих ветров озлобленье Они, щадя армаду, прекратили И обуздали ураган суровый, Скитальцев бедных погубить готовый.