Лузиады, де Камоэнс Луиш

Лузиады

на обложку

де Камоэнс Луиш

Шрифт:

Тогда сказал, к Велозу обращаясь, Один из развеселых моряков: "Послушай, друг, ты был бойчей, спускаясь С холма под крики черных удальцов, Чем в даль лесную гордо удаляясь". "Ну да, - сказал Велозу, - я таков. Я вспомнил, что друзья одни остались, И прибежал, чтоб вы не испугались".

Он рассказал, что злые негодяи Его в горах толпою окружили И, путь в лесную чащу преграждая, Убить его, несчастного, грозили. И, наше приближенье предвкушая, На нас они засаду учинили, Чтоб славный флот безжалостно разграбить, А нас навеки в царство тьмы отправить.

Потом пять солнц в пути мы повстречали И, ветром странствий в дальний путь гонимы, Неведомые волны рассекали, Чтоб славу укрепить страны любимой. Однажды мы на палубе стояли, Тоской по дому отчему томимы, Как вдруг нам туча черная явилась И в небе безраздельно воцарилась.

Она своей громадой подавляла И, ужас и смятенье в нас вселяя, Крик горький и протяжный издавала, Как будто морю в гневе угрожая. И я вскричал: "За что ты нас избрала На муку, сила страшная, слепая, Зачем на нас погибель насылаешь И что от нас, несчастных, ты желаешь?"

И вот средь волн могучих, горделивых, Нам чудище громадное явилось. Казалось, в бороды его извивах Ветров ватага мощная скопилась. Над гладью вод нечесаная грива, Как стая змей огромных, шевелилась. Из уст прикрытых зубы выпирали И желтизной зловещей отдавали.

С огромными своими телесами Оно Колоссом древним нам казалось, Той статуей, что Родоса сынами Как чудо света прежде почиталась. Утробный глас раздался вдруг над нами, Как будто море в ярости терзалось. И дыбом наши волосы стояли, Пока мы в страхе чудищу внимали.

Оно сказало: "О народ бесстрашный, Прославленный великими делами, Зачем ты в путь отправился ужасный, Куда летишь под дикими ветрами? Пройти предел запретный и опасный, Промчаться над могучими валами Ты жаждешь и тревоги и волненья Несешь в мои бескрайние владенья.

Ты мощной, необузданной природы Изведаешь заветнейшие тайны, К которым тщетно многие народы Стремились с алчностью необычайной. И ждут тебя войны жестокой годы, Морей ты покоришь простор бескрайний, Но ныне ты о горестях узнаешь, Что близ моих владений испытаешь.

Немало кораблей, что в путь далекий, Меня минуя, захотят промчаться, Предам я вскоре гибели жестокой, Чтоб было неповадно им скитаться. И первый флот, что выйдет в путь-дорогу, К моим владеньям думая прорваться, Подвергну я без всяких сожалений Неслыханным терзаньям и мученьям.

Я на главу того обрушу мщенье, Кто первым к берегам моим пристанет. Водоворотов вечное круженье Близ этих мест встречать вас вскоре станет. И много раз жестокое крушенье Здесь корабли грядущие изранит. И, побывав в безумной круговерти, Здесь португал начнет молить о смерти!

И здесь найдет могилу тот несчастный, Чья слава в вышине небесных сфер Звучала долго песней сладкогласной Здесь Бог положит дням его предел. С армадой турок в бой вступив опасный, Победой возвеличив свой удел, В моих волнах трофеи он оставит И тем меня немало позабавит.

Затем другой, умом, отвагой, славой, Учтивостью и доблестью известный, Отправясь к берегам родной державы С супругой благородной и прелестной, Что сам Амур вручил ему по праву, В шторм попадет близ скал моих отвесных И уцелеет в яростном крушенье, Чтоб претерпеть тягчайшие мученья.

Увидит он, как чада дорогие От голода свирепого увянут, Как кафры, беспощадные и злые, Наряд богатый с юной дамы стянут, Как прелести красавицы нагие От горьких мук иссохшимися станут, И камни ноги нежные изранят, А слезы лик печальный затуманят.

И, пережив несчастья роковые И горькие безумные страданья, Герой и дама в дебри вековые Отправятся на новые терзанья, Их быстро скроют заросли лесные, Впитают камни горькие рыданья, И скорбный дух уйдет в ночную тьму, Покинув тела хилого тюрьму".

Чудовище, проклятья изрыгая, Свои к нам обращало предсказанья. И я вскричал: "Скажи нам, сила злая, Кто ты? За что столь горькие страданья Ты нам сулишь, свирепостью пылая?" И тут же нас объяло содроганье, Когда оно крик боли испустило И с тяжким стоном вдруг заговорило:

"Я страшный мыс, хранитель вечной тайны. И Мысом Бурь меня вы окрестили. О таинствах моих необычайных Ни Плиний, ни Страбон не говорили. И Африки полуденной окраин Помпоний с Птолемеем не открыли. Я Африку собою замыкаю И к Антарктиде взоры обращаю.

Адамастор я, сын Земли могучей И Бриарею брат и Энкеладу. Когда, томимы ненавистью жгучей, С Юпитером Земли сражались чада, Не горы громоздил я выше тучи, А гнался за Нептуновой армадой, Желая воцариться безраздельно Над гладью океана беспредельной.

Любовь к жене божественной Пелея Меня на бой неравный вдохновила. Однажды видел я, как дочь Нерея Из пены вод на берег выходила. Красу ее нагую лицезрея, Я погибал, неведомая сила Меня могучей страстью наполняла, К ногам моей избранницы толкала.

Она же, моего пугаясь виду, В морских глубинах в тот же миг сокрылась. Я стал молить почтенную Дориду, Чтоб за меня пред дочкой заступилась. Но рассмеялась нежная Фетида, Едва с ней мать заговорить решилась. "Где силу взять, - рекла она невинно, Чтоб справиться с косматым исполином?

Но передай, пожалуй, великану, Что я о нем подумать обещаюсь, Пусть прекратит войну на океане, А я в него влюбиться постараюсь", Она сказала. Я ее обману Поверил, неразумно обольщаясь Прелестницы коварной обещаньем (Тот, кто любил, поймет мои страданья.)