Лузиады
Шрифт:
Петь начал гимн героям вдохновенный.
6
И голос нимфы, нежный и прекрасный,
Как звон хрустальный, наполнял чертоги,
А музыка в своем звучанье ясном
За песнопеньем следовала строго.
Волшебных струн услышав звук согласный,
Умолкли звери в зарослях далеких,
Утихли ветры, усмирив свой пыл
По воле дивных и небесных сил.
7
И к небу сладкой песней возлетали
Пророчества о новых поколеньях,
Что пред Протеем дерзостным предстали
В его непостижимых сновиденьях
И в глобусе прозрачном замелькали,
Прославленном Юпитера творенье.
А старец, златоуст велеречивый,
Открыл их нимфе, юной и красивой.
8
Величье дел, открытых нимфе юной,
Не охватить благому Демодоку,
И Иопада сладостные струны
Затихли бы в молчании глубоком.
Что ж я, назло безжалостной фортуне,
Всех муз к себе скликаю на подмогу,
Взываю к Каллиопе в нетерпенье,
Моля открыть мне тайны вдохновенья.
9
Идут, идут безжалостные годы,
И мрачный Стикс уже не за горами.
И скоро осень волею природы
Меня охватит сильными руками.
Царица муз! Великому народу,
Известному бессмертными делами,
Дай гимн сложить, пока река забвенья
Творца не поглотила песнопенья.
10
Сказала дева, что по океану,
Что Гамой был открыт высокочтимым,
С армадами прибудут лузитане,
На суше и средь волн непобедимы.
А варвары, тоскою обуянны,
Увидят, что судьбой неумолимой
Им выбор дан меж гибелью жестокой
Иль игом чужестранцев темнооких.
11
Поведала о малабарце верном,
Что, сан духовный свято соблюдая,
Дружине Луза будет друг примерный,
Свой край угрозе страшной подвергая.
А Саморин, по злобе непомерной
Его поля и города терзая,
На них обрушит яростную кару,
Предав их разграбленью и пожару.
12
Но тут Пашеку, доблестный воитель,
Что станет впрямь Ахиллом Лузитанским,
Придет к брегам Востока как спаситель
По водам непокорным океанским,
Когда племен далеких покоритель,
Краса и честь державы христианской,
Взойдет на борт ладьи, застонет море
Под тяжестью отважного героя.
13
Воззри: вблизи восточных берегов
Он Кочина владыке помогает,
И наступленье вражеских полков
Лишь с горсткой португальцев отбивает,
И в Камбалоне, дерзок и суров,
Наиров нечестивых побеждает.
И в изумленье зрит Восток спесивый
Столь малых сил незыблемую силу.
14
Вновь Саморин зовет своих вассалов,
Весь Биджапур приходит и Танор
Принять участье в битве небывалой
И разрешить с пришельцем гордый спор.
И вновь за копья, стрелы и кинжалы
Берутся Каликут и Кананор.
На битву мавры морем поспешают,
По берегу индийцы выступают.
15
Но содрогнутся мерзостные орды
От страшного, могучего удара,
На суше и на море дланью твердой
Язычников сразит Пашеку ярый.
И тщетно Саморин, в пыли простертый,
Твердить слова молитвы станет с жаром.
Немые истуканы будут глухи
Ко всем его моленьям, пеньям, мукам.
16
Пашеку, словно сокол легкокрылый,
То здесь, то там появится нежданно.
Он в двух местах свои расставит силы,
Победы добиваясь долгожданной.
Предаст огню он храмы, села, нивы,
На горе супостатам окаянным,
Недорого ценя чужие грады
И в славе жаждя обрести награду.
17
Сам Саморин прибудет к месту боя,
Чтоб вдохновить губительные орды,
Но им ли славных сокрушить героев,
От Бога наделенных силой твердой!
Раздастся залп. И хлынет кровь рекою
В носилки, где король воссядет гордый.
Ни яд, ни стрелы не возьмут Пашеку.
Он будет славен до скончанья века.
18
Семь раз могучий варвар в озлобленье
Войска свои пошлет на племя Луза.
Но тем, кто с детства знал огонь сражений,
Не будет подвиг воинский в обузу.
Когда, жестокой битвы в довершенье,
Огромный брандер с раскаленным грузом
Помчится к португальским каравеллам,
Их от огня спасет воитель смелый.
19
Пройдут по морю огненные горы,
Спалить армаду Лузову желая,
Но их развеет в прах Перейра скоро,
Искусством полководческим блистая.
Представ пред Фамы восхищенным взором,
Он превзойдет героев всех, я знаю,
Чьи подвиги и в Греции и в Риме
С деяньями Пашеку несравнимы.
20
Ведь выиграть подобные сраженья
Всего лишь с сотней воинов отважных
И столько псов предать уничтоженью,
Придумать столько хитростей опасных
Возможно лишь для тех, с кем Провиденье
В союз вступило прочный и прекрасный,
Кому оно отвагу придает
И силу, ловкость и сноровку шлет.
21
Ни тот, кто средь равнины марафонской