Лунные грезы
Шрифт:
– У нас все под контролем, мы скоро снова тронемся. Пожалуйста, не открывайте окна и двери!
– А в чем дело? Почему мы стоим? – дрожащим шепотом спросила Десса.
– Саранча так плотно облепила полотно, что колеса паровоза вязнут, и мы не можем ехать дальше, – ответил ей Баглер.
Представив себе эту картину, девушка с трудом подавила приступ тошноты.
Баглер сочувственно кивнул. Как человек много путешествовавший и немало повидавший, он получал истинное удовольствие, «просвещая» новичков, каковыми, без сомнения, и являлись Бен и Десса.
– Нам потребуется некоторое время, чтобы расчистить путь, – снова раздался крик кондуктора, – а затем состав будет отправлен. Как только саранча улетит, вы сможете открыть окна и проветрить вагон, а пока придется потерпеть. Сохраняйте спокойствие, леди и джентльмены, сохраняйте спокойствие!
Десса недоуменно пожала плечами: как узнать, когда саранча улетит, если оконное стекло сплошь покрыто телами этих мерзких насекомых? Она подошла к Бену и шепнула ему на ухо:
– Пойдем в конец вагона и приоткроем дверь. Только чуть-чуть, самую малость… Мне ужасно хочется посмотреть, что там творится на рельсах.
– На что там смотреть? Саранча как саранча… только мертвая, – проворчал Бен, но подчинился.
Подойдя к двери, девушка посмотрела сквозь чудом оставшееся чистым стеклянное окошко и запрыгала от радости:
– Они улетели, Бен, улетели!
Десса широко распахнула дверь и вышла на площадку, огороженную высокими металлическими поручнями. В лицо ей ударил свежий ветер. Она приподняла юбки, пуская его под них, ближе к телу, и даже застонала от удовольствия.
– Ох, как хорошо!..
Девушка с улыбкой оглянулась и поймала взгляд Бена. В его глазах пылал огонь желания, такой яростный, такой зовущий, что у нее внезапно пересохло во рту. Ей захотелось подойти к нему, обнять его за шею и поцеловать… но их могли увидеть!
13
Когда стемнело, Баглер ушел в другой вагон играть в покер с тремя, как он выразился, «джентльменами с Востока», с которыми познакомился под дубом. Бен устроился у окна напротив Дессы, оставив двухместный диванчик целиком в ее распоряжении; к счастью в вагоне первого класса было не так много пассажиров, как в соседних.
Девушка лежала, глядя на сверкавшие в угольно-черном небе звезды, и думала о том, что ждало ее в Канзас-Сити. Постепенно легкое покачивание вагона и мерный стук колес сделали свое дело: она уснула.
Внезапно что-то разбудило ее. Какой-то странный звук, как будто рядом кто-то плакал. Она села и стала протирать глаза.
– О Боже, он мертв! Мертв! Я убил его! Нет, только не это!..
Десса удивленно огляделась по сторонам. Никого. Бен спал напротив, вытянув свои длинные ноги в проход, его грудь часто вздымалась. Вдруг из этой груди вырвался низкий стон, и Десса снова услышала страдальческий голос – вперемешку со сдавленными рыданиями:
– Господи, прости меня… я этого не хотел!..
Она положила ладонь ему на лоб и почувствовала капли холодного пота.
– Бен! Бен, проснись!
Он рывком сел и уставился на нее невидящим взглядом.
– А?..Что?.. Где?..
Потом его плечи обмякли и он уткнулся лицом в ладони.
Девушка села рядом с ним, готовая приласкать, утешить…
– Что с тобой? – мягко спросила она. – Ты не заболел?
– Со мной все в порядке. – Вопреки словам Бена, его тело сотрясала крупная дрожь. – Прости, я не хотел пугать тебя. Просто приснился дурной сон. Иди спать.
– Бен?.. – Она коснулась его руки.
– Оставь меня! – почти крикнул он. – Я же сказал, со мной все в порядке!
Десса вздохнула и вернулась на свой диванчик. Какое-то время оба лежали, молча вглядываясь в темноту. Первым тишину нарушил Бен:
– Десса? Прости меня.
– Простить? Но за что?
– Полагаю, за все. Видит Бог, я не хотел, чтобы все закончилось так. – В его словах слышались боль и горечь раскаяния. – Я думал, нам может быть легко и хорошо друг с другом. Ты такая… такая беззаботная, и мне это нравится. Вот мне и показалось… почудилось, что… Черт, как бы это сказать? Понимаешь, я даже не предполагал, что все это окажется так серьезно. И ты не виновата. Ты с самого начала дала мне понять, чтобы я не строил никаких иллюзий на твой счет, и ты поступила честно. Так что вина здесь целиком моя. И, назвав меня тупоголовой деревенщиной, ты была абсолютно права. Только дурак мог на что-то надеяться на моем месте…
Десса ответила не сразу, когда же она заговорила, голос ее звучал мягко, но очень серьезно:
– Тебе не за что извиняться, Бен. И я этого не делала.
– Чего? – не понял он.
– Я никогда не называла тебя тупоголовой деревенщиной.
– Ну думала так, какая разница?
– Нет, Бен. Не думала, – соврала Десса, но по-другому поступить она не могла. – Ты добрый, сильный, красивый и… и…
– …И недалекий, – закончил за нее Бен.
– Перестань, Бен, разве в этом дело? Ты или действительно не понимаешь, или просто хочешь, чтобы я сказала тебе это сама. Что ж, раз так… Я тоже считала, что нам может быть легко и хорошо вместе. Считала до тех пор, пока не узнала, что есть та, другая.
– Другая… кто?
– Брось, Бен, ты все прекрасно понял.
– Да нет же, Десса, клянусь, я…
– Другая женщина.
– Боже правый! Ты имеешь в виду Сэру?!
– Вот только не надо рассказывать мне, что ты видел ее впервые и вообще попал в тот дом лишь потому, что якобы разыскивал сбежавшую Красотку. Достаточно было лишь взглянуть, как она обрадовалась тебе, как уверенно взяла тебя под руку, как в тебя вцепились малыши, чтобы все сразу стало понятно. О, я ни в чем тебя не виню. Я бы никогда себе не простила, если бы ты из-за меня нарушил свои обязательства…
– Обязательства? Перед Сэрой? Да о чем ты говоришь? Десса, Десса, если бы ты только знала, как ошибаешься!
– Вот и объясни мне это, может, тогда я хоть что-нибудь пойму…
Откуда-то из темноты донесся шипящий голос:
– Не были бы вы столь любезны выяснять свои отношения в другое время? Ночью надо спать.
– Вот именно, – раздался свистящий шепот с другой стороны.
– Пойдем, Десса. – Бен встал. – Договорим на площадке. Спать все равно не хочется, а там не так жарко.