Чтение онлайн

— Пошли ужинать. В ресторане нас все ждут!

За большим столом сидели — Гога Рерберг, Миша Ромадин, Беата Тышкевич — польская актриса, кинозвезда, Коля Двигубский — красивый, молодой мужчина с серо-голубыми глазами, замечательный художник. Вся компания радостно приветствовали Наталью.

— "Ты чудно выглядишь!" — заметила Беата, целуясь с Наташей, — "Такая загорелая, как шоколадка!".

После первозданной, естественной Киргизии Наталье было странно смотреть на этих холеных рафинированных людей, они ей казались такими манерными. Андрон все время куда-то уходил, Наташа чувствовала себя лишней.

На следующий день она поехала с киногруппой в Павловск. Там снимали сцену объяснения Лаврецкого с женой. Андрон долго репетировал с Беатой.

— Не получается, не получается. Не то, — бормотал он. Наталья, сидя неподалеку, думала: "Эх, дал бы он мне сыграть эту сцену! Как я ее чувствую!".

Актеры не любят, когда их коллеги смотрят репетиции, поэтому Наталья, чтобы не мешать, пошла в музей. Она бродила по прекрасным залам дворца. Из золоченых рам на нее надменно взирали царские особы, и вдруг она отчетливо поняла, что все рушится в ее жизни.

Провожая жену, Андрей Сергеевич ласково сказал: "Все будет хорошо, дружок!". Тон, сама эта фраза, торопливый поцелуй… ""Дружок!" — он так никогда не называл меня". Наташа улетела в Киргизию.

В ноябре вернулась в Москву, вошла в запыленную, нежилую квартиру, пахло чем-то грустным, умершим. Егор с Мотей были на Николиной Горе. Наташа позвонила на дачу, Мотя обиженно сказала: "Что же моего Егорушку за все лето никто не навестил! Когда его привезли из детского сада, он никого не узнавал. Все только ел и ел, по три раза в день на горшок ходил и ни с кем не хотел говорить!". Наталья поняла, что дальше так не сможет…

Потом была нелепая сцена в их квартирке — она сказала Андрону:

— Так жить безнравственно. Мы с Егором никому не нужны. Напиши, что ты согласен на развод. Пока не напишешь, я тебя не выпущу из квартиры!

— А что ты будешь делать, одна с маленьким ребенком?

— Уеду воевать во Вьетнам.

Он воспринял это всерьез.

— Пиши бумагу! — сказала Наталья, загородив дверь.

Андрон написал на листочке: "Я, Кончаловский Андрей Сергеевич, согласен на развод с моей женой Аринбасаровой Натальей Утевлевной". И выскочил из квартиры. Сбегая вниз по лестнице, он весело крикнул: "Дурочка, эта бумага не действительна. Это все не так делается!".

Наталья уже была студенткой второго курса. Из-за пропущенных трех месяцев, ей приходилось много заниматься, чтобы сдать зимнюю сессию. Она жила в Москве, а Андрон почти все время на даче, заканчивал картину "Дворянское гнездо". Домой приходил редко, поздно, часто выпивший, объясняя, что у него была деловая встреча. Утром маленький Егорушка радостно вбегал в комнату, чтобы расцеловать маму. В порыве нежности мальчик будил отца, Андрон вскакивал, сажал его на табуретку и говорил: "Как ты смеешь будить папу! Вот сиди и молчи, пока папа не проснется". Огромные Егоркины глаза наполнялись слезами, он не мог понять, за что его наказывают. Наташа никогда не встревала в такие моменты, чтобы не подрывать отцовский авторитет, но до сих пор у нее больно сжимается сердце при воспоминании о глазах сына.

Удивительно, как маленькие дети чувствуют, когда что-то происходит. Егорушка был очень жизнерадостным ребенком, все время придумывал какие-то истории, любил фантазировать, много рисовал, мастерил, но вдруг вбегал в Наташину комнату, пытливо смотрел на мать, спрашивал:

— Мамочка, ты не плачешь?

— Нет, нет, мое солнышко.

На "Мосфильме" Андрей Сергеевич для своих друзей и близких устроил просмотр "Дворянского гнезда", пригласил и Наталью. Она вошла в маленький просмотровый зал, там сидело всего несколько человек. Наташа сразу обратила внимание на крупного мужчину в красной рубашке и в черных потертых джинсах, который держал в одной руке батон любительской колбасы, а в другой буханку черного хлеба. Увидев Наталью, человек протянул ей вкусности, знаком приглашая угоститься. Наташа отрицательно покачала головой.

— Познакомься, — сказал Андрон, — Это Шон Коннери.

— Меня зовут Наташа.

— Ты что не знаешь, это же Джеймс Бонд, — тихо сказал жене Андрон, Миллионер. У него свой остров и личный самолет.

Но она не видела ни одного фильма про легендарного агента ОО7, перед ней был просто немолодой, лысеющий мужчина с теплыми приветливыми глазами, который с большим любопытством всех разглядывал.

Посмотрели картину, отправились, как всегда, в ЦДЛ. С Натальей в машине сидела француженка Марина Потон: "Ах, какая картина! Как красиво снято! Как замечательно играют артисты! Какой Андрон талантливый!" — всю дорогу восторгалась она — "Наташа, а вам понравился фильм?". "Очень красиво. В Париже русским эмигрантам картина будет нравиться". Наталья задумчиво уставилась в окно…

В Центральном доме литераторов Андрон снял весь дубовый зал на всю ночь, был накрыт стол a la russe со всеми обязательными деликатесами много водки, веселых, на все готовых женщин, оглушительной музыки. Все пили, произносили тосты, поздравляли режиссера с замечательной картиной. Взволнованный Андрон суетился, улыбался, он выглядел вполне счастливым. Наташа чувствовала себя не в своей тарелке.

Уже было совсем поздно, но все продолжали танцевать, никто и не думал расходиться. К Наташе время от времени подходил Николай Львович Двигубский, задавая один и тот же вопрос:

— Что вы грустите, Наташенька?

— Я просто немного устала.

Она сидела одна, думая о своем. Скучно, но уходить не хотелось.

На другом конце стола расположился Шон Коннери, изрядно уставший от русского гостеприимства. Он рассеянно смотрел по сторонам, и вдруг их глаза встретились. Наташа неожиданно для самой себя скорчила ему рожу, и быстро отвела взгляд. Когда они снова посмотрели друг на друга, знаменитый актер и миллионер состроил наисмешнейшую физиономию, засмеялся, вскочил, схватил девушку за руку, и потащил танцевать. Они отплясывали что-то невообразимое, Наташа быстро выбилась из сил. Он, подхватив ее на руки, начал кружить по залу.

Андрей Сергеевич писал сценарий "Последний день Маншук". В Казахстане были две героини Советского Союза — пулеметчица Маншук Маметова и снайпер Алия Молдагулова. Наталье было трудновато представить себя в роли девушки-снайпера, которая часами высиживает свою жертву, потом, прицелившись, хладнокровно убивает ее. Наташе была интереснее трагичная судьба Маншук Маметовой. До войны отца Маншук арестовали и расстреляли, как врага народа, а юную девушку исключили из института. И тогда мать впервые сказала Маншук, что они ее приемные родители, и что она может отказаться от своего неродного отца. "Вы — мои родители, и я никогда не откажусь от вас! Я своей жизнью докажу, что папа не был врагом народа!" — ответила Маншук.