Шрифт:
Борис Федорович Лапин
ЛУННОЕ ПРИТЯЖЕНИЕ
1
В каюте приглушенно звучал Бетховен. Соната "14 до-диез минор. "Лунная". Любимая...
Шипулин писал письмо жене, когда дежуривший в этот вечер Саша Сашевич деликатно кашлянул за дверью.
– Михаил Михайлович, вас Тяпкин вызывает. Говорит, срочно. Говорит, нужно самого. Я говорю, вы отдыхаете, а он говорит...
Шипулин с досадой отбросил ручку, сунул недописанное письмо в книгу, но не только не чертыхнулся, а даже нашел в себе силы пошутить, правда, не очень оригинально:
– Ну раз Тяпкин! Растяпкин...
Вставая, он опять не рассчитал это проклятое лунное притяжение, хотя пора было привыкнуть за два месяца, но, наверное, и за два года не привыкнешь, и опять ноги на миг повисли в пустоте и показались длинными и тонкими, как у паука, и опять почувствовал он всем телом, какой усталостью и тяжестью оборачивается на деле эта кажущаяся лунная легкость. "С такими работничками как раз отдохнешь, - вздохнул он. Вечно что-нибудь да случится".
– Слушаю, Петя.
– Михаил Михайлович, - голос был хриплый, испуганный, будто у нашкодившего школьника, самоуверенности как не бывало, - вы, конечно, извините, но без вас... Ради бога приезжайте!
– Прямо сейчас?
– Михаил Михайлович, тут какая-то чертовщина...
– Что случилось?
– Да ничего. Честное слово, ничего. Просто бур дальше не идет.
– Знаете, Петя, давайте оставим шутки на завтра. А если действительно что-то произошло, не валяйте дурака, говорите...
– Да нет, честное слово, ничего такого не произошло. Только бур не идет. И хоть лопни.
– Если у вас алмазный бур не идет в грунт, значит, там по крайней мере алмазы. Тогда немедленно давайте на Землю радиограмму: "Закурил трубку мира. Тяпкин". И за вами пришлют ракету "Скорой помощи". И отлично, важно захватить болезнь в начальной стадии.
Тяпкин обиделся.
– Напрасно смеетесь, Михаил Михайлович. В самом деле бур не идет.
– Я смеюсь! Нет, вы подумайте, я смеюсь, мне весело, что посреди ночи меня вытаскивают из постели. Я смеюсь! Очень мило...
И тут его сжало, стиснуло, скрутило внезапно ворвавшейся мыслью: "Да ведь это, наверное, то самое! Как же я так, всю жизнь ждал, а вот случилось - и сам не поверил?"
– Хорошо, Петя, еду!
Низко над горизонтом висел большой голубоватый глобус - самая прекрасная планета Вселенной. Он был словно стеклянный, и сквозь полупрозрачное стекло смутно проглядывали знакомые с детства очертания континентов. Шипулин не столько разглядел, сколько угадал в одном из темных пятен Европу, мысленно поставил точку посреди материка и улыбнулся ей: там была. Ольга.
Шипулину нравились лунные ночи с их мягким земным светом, скрадывающим резкие, как провалы, тени. Ночами он отдыхал и от ослепительного солнечного сияния, от которого не спасали даже фильтры в шлемах, и от черных теней, на которые боязно ступить, и от полосатого, как матрац, пейзажа. Но главное, конечно, ночью можно было сколько угодно смотреть на Землю.
Еще издали, из окна тряского вездехода, увидел он четыре фигурки головастиков, сидящих у подножия вышки. Значит, буровая простаивала. Вспомнил график основных работ, висящий в каюте, - в груди неприятно царапнуло. Заметив вездеход, головастики встали и робкими прыжками двинулись навстречу. Сквозь шлем скафандра мелькнули растерянные злые глазки Пети Тяпкина - видно, ждал взбучки.
– Ну-с, проверим, в чем дело, - спокойно сказал Шипулин.
– Давно стали?
– В час десять. Автоматика отключила бур - перегрев. Добавили охлаждение, все проверили, включили - опять реле сработало. Уж я хотел отключить автоматику, так пустить, а потом думаю, вдруг установка полетит, тогда что?
– С чего бы ей полететь? Просто какая-то неисправность или в реле, или в системе охлаждения. Не может быть грунта такой твердости.
– Я не мальчик, Михаил Михайлович! Реле уже сменили, охлаждение Димка на три ряда проверил, все в порядке. Точно, породы такой твердости не существует, но если все в порядке, а реле выключает бур, - что же это, Михаил Михайлович, как не дьявольщина?
– Ладно, Петя, хорошо, что вызвали. Отключать автоматику, конечно, нельзя. В этом проклятом космосе ожидай любого подвоха. Вдруг и в самом деле...
– он поискал выражение поточнее, чтобы и ребят успокоить, и лишнего не выболтать, - нашла коса на камень. Ну что ж, коли не берет алмаз, попробуем лазер. Как там у вас аккумуляторы, Дима?
Когда до конца ночной смены осталось полчаса, Димке удалось выколотить керн. На Груду породы упала блестящая металлическая болванка с оплавленной поверхностью. Пять шлемов стукнулись друг о друга, склонившись над нею.
– Металл, - сказал Тяпкин.
– Сталь.
– Вот тебе и сталь. Потверже, братцы!
– Алмаз сюда, - протянул руку Шипулин.
– Старую коронку, живо!
Богатырь Димка попробовал резануть болванку алмазом - следа на поверхности металла не осталось никакого. Шипулин почувствовал, как со лба по щеке побежали щекочущие мураши.
– Везите - и сразу в лабораторию, пусть дадут состав, - сказал он водителю вездехода.
– Да скажите, срочно, Шипулин велел.
– Ну что, Михаил Михайлович, еще разок долбанем лазером?
– входя в азарт, спросил Димка.
– Тебя вот долбанет оттуда. Ишь ты, герой какой! Заканчивайте, ребята, и айда отдыхать. Кстати, Петя, давайте-ка мне ваши записи.
Когда в тамбуре ракеты сняли скафандры, Шипулин сказал каким-то странным голосом:
– Ну вот, наконец-то свершилось. Не грех сегодня и шампанское раскупорить.
И тут же достал из кармана пластмассовую коробочку, торопливо кинул в рот несколько таблеток и, пошатнувшись, сел. Лицо его стало совсем серым, только под седыми нависшими бровями непонятным торжеством светились неугасимые глаза фанатика.
...Вечером все собрались в столовке. Из угла в угол несмелым ветерком перелетал тревожный ропот. Если бы это была не научная экспедиция, а пиратский корабль, можно было подумать - назревает бунт. Шипулин сказал:
– На глубине 340,4 бур наткнулся на преграду чрезвычайной твердости. Кроме лазера, ни один инструмент этот сплав не берет. Химический состав: железо, титан, кремний, цирконий, хром. Нелепый с нашей точки зрения сплав. Что это такое, мы не знаем, дальнейшее изучение здесь, на месте, невозможно, а вопрос, сами понимаете, слишком серьезный. Поэтому за двадцать четыре часа экспедиция сворачивается. Завтра в 19.00 личный состав отбывает на Землю. Обе грузовые ракеты и все оборудование остается, замираем только пробы и документацию, надеюсь, скоро вернемся...