Чтение онлайн

А еще я обнаружил, что двуногие жители Луны гораздо слабее людей. Меньшее, чем на Земле, притяжение сделало их низкорослыми и узкими в кости; я был выше самого высокого из них как минимум на полголовы. Да, среди унитов я казался настоящим громилой, намного превосходя любого из них силой и выносливостью. К концу перехода многие пленники едва волочили ноги, я же без особого труда смог бы проделать вдвое больший путь. Природа снабдила меня более крепким костяком и мышцами, чем лунных людей, а бег по горам наравне с ва-гасами отлично меня закалил.

И я старался подбадривать себя мыслью о том, что раз маленькая хрупкая Наа-ее-лаа умудрилась выдержать пешее путешествие с племенем но-вансов, значит, она должна вынести и теперешнюю дорогу до Ринта.

Дорога заняла около земной недели, к концу которой охотникам пришлось значительно сбавить темп: многие из «голов» пришли в поистине жалкое состояние. Отупевшие от усталости, с плечами, исполосованными плеткой, мужчины брели, спотыкались, падали и даже под градом ударов не сразу могли подняться.

На седьмой день пути двое рабов, не выдержав издевательств, отважились на побег. На очередном привале охотники, как всегда, пустили по кругу большую бутыль, и эти двое попытались ускользнуть в лес. Но беглецов почти сразу поймали, а когда их приволокли назад, на поляне разыгралась такая отвратительная сцена, какой я ни разу не видел, живя среди ва-гасов.

Пленников, один из которых был еще совсем мальчишкой, раздели до пояса и привязали за руки к ветке дерева. Старший умолял о пощаде, сваливая всю вину за побег на подростка, но ловцы не обратили внимания на его крики.

Добытчики вооружились длинными бичами и принялись стегать беглецов.

Бичи оставляли на коже унитов длинные кровавые полосы; пытаясь увернуться, несчастные с воплями болтались и крутились на веревках, но только подставляли под удары то бока, то грудь, то спину, — а охотники хохотали, глядя на этот причудливый танец. Старшего унита вскоре отвязали, но мальчишка получил пятнадцать полновесных ударов, и когда ловцы наконец свернули бичи, в полубеспамятстве повис на веревке.

Если бы измывательство продлилось чуть дольше, я наверняка бросился бы на палачей, и тогда Наа-ее-лаа вряд ли дождалась бы меня в Ринте.

Отвязав избитого подростка, охотники выстроили нас в шеренгу и погнали дальше. Наказание достигло цели: никто из рабов не осмеливался даже поднять глаза от тропы, не говоря уж о том, чтобы помочь несчастному мальчику, который брел, шатаясь, как пьяный. Я проскользнул к нему, взял под локоть и весь оставшийся путь помогал идти, не то мальчишка вряд ли добрался бы до Ринта.

Последние шесть часов нам часто попадались на пути небольшие деревни, и наконец мы вступили в столицу главного государства калькаров.

На окраине нас загнали в какое-то подобие манежа, где толпилось не меньше полутысячи измученных долгой дорогой унитов, а между ними расхаживали перекупщики, выбирая товар. Сами охотники за рабами не продавали добычу с торгов — этим занимались местные торговцы, иногда скупавшие новые партии рабов по оптовым ценам, иногда подбиравшие себе «головы» поштучно. Меня почти сразу отделили от остальных невольников из Вакуны, оттолкнув висящего на моей руке мальчишку, и прогнали через другие ворота вместе с дюжиной самых высоких и сильных пленников. Из разговоров охранников я узнал, что нас купил некий Карит, поставлявший рабов владельцам рудников и каменоломен.

Миновав «фильтрационный пункт» и уплатив пошлину страже у городских ворот, помощники Карита наконец ввели нас в самое сердце Ринта — столицы могучего государства Ринтар.

Забыв о том, что меня вскоре ждет, я с любопытством глядел по сторонам.

Наверное, почти так же выглядел древний Вавилон!

Суета, толкотня на тесных грязных улицах; каждый второй житель Ринта куда-то спешит, каждый третий что-то покупает или продает; шастающие под ногами олтонов чумазые крикливые дети; дома, где на первом этаже расположены лавочки и ремесленные мастерские, а на втором — жилые комнаты; женщины, выглядывающие из окон и дверей, вплетающие высокие голоса в какофонию уличного шума…

По вполне понятной причине лунные женщины интересовали меня даже больше, чем мужчины, и я внимательно рассматривал всех представительниц слабого пола, попадавшихся мне на глаза. Даже самые бедные из них обычно одевались с большим изяществом: в складчатые длинные платья, часто дополненные накинутым на плечи коротким плащом волосы многих были уложены в замысловатые прически. Видел я также уличных женщин в вызывающе ярких аляповатых нарядах, выставляющих напоказ свои пышные формы; почтенных горожанок, щеголявших громоздкими нарядами со множеством фестонов на подоле и на груди; пожилых расплывшихся матрон в грязных балахонах — представительниц самых низших классов карханов…

Иногда верхом на олтонах, в сопровождении пеших слуг, расталкивающих перед ними толпу, по улицам проезжали знатные дамы. Все итонки блистали роскошными многоцветными нарядами и драгоценностями, почти все были удивительно красивы, — но перед моим мысленным взором то и дело вставала худенькая девушка с коротко и неровно остриженными волосами, одетая в мою мешковатую куртку, которую она умудрялась носить с неповторимым изяществом… Ни одна из виденных мною женщин калькаров не могла сравниться с принцессой Лаэте!

Наконец мы достигли огромной рыночной площади, на краю которой охранники ввели нас в небольшое помещение, освещавшееся через прорубленные в потолке окна. Вдоль стен здесь валялись кучи старых мешков, очевидно игравших роль постелей; надсмотрщики втащили в комнату большой чан с водой и ушли, заперев за собой дверь.

Все униты напились, немедленно повалились на мешки и уснули, но я еще долго прислушивался к шуму снаружи, стараясь различить среди женских голосов знакомый голосок Наа-ее-лаа.