Луна
Шрифт:
Бариус сурово зашевелил бровями, возмущённый наглостью принца. Вообще он часто возмущался недостатком уважения к собственной персоне. Шеф-повар кухни королевского замка – казалось бы, чрезвычайно ответственная должность! Вот он и старался управлять своим хозяйством на военный лад, вроде полководца. Каждое утро вставал в шесть часов, раздавал задачи поварятам, самолично пёк хлеб и сладости, чтобы они были готовы точно к полудню. К полудню же он раскладывал готовые пирожные на кучки по дюжине штук. Никто, включая короля, не мог потребовать доставить ему для банкета пятьдесят пирожных: либо сорок восемь, либо шестьдесят, никак иначе. Однажды они все привыкнут к его порядкам и перестанут говорить глупости типа «подайте-ка нам штук пятьдесят пирожных»!
Но количество в исполнении Барисуса никогда не портило качество. Для своих знаменитых пирожных он использовал только самый лучший, проверенный джем, лично взбивал тесто, не доверяя никому другому такую ответственную процедуру. Треугольнички – заметим, равнобедренные – из теста тоже лепил сам, так что они получались совершенной формы.
И вот теперь принц, по своему обыкновению, нарушил священный порядок! Хоть и впрямь выкидывай в помойку целый поднос: всё равно там не будет надобной дюжины. Несчастный пекарь возвёл глаза к потолку и разразился тирадой о том, насколько же испорчены нынешние дети и куда катится мир.
Эзран внимательно наблюдал за ним – и едва увидел, что пекарь предался ламентациям, подал своему хамележабу условный сигнал. А именно – вытер левой рукой остатки джема со своего лица.
Чавк никогда не терял времени, когда речь шла о его любимых сладостях, и тут же выстрелил длиннющим жабьим языком, разом подхватив три пироженки с подноса. Зацепив лакомства липким языком, Чавк упаковал их в защёчные мешки и воззрился на поднос в раздумье, получится ли ещё один заход или лучше не пытаться. Он попробовал было снова высунуть язык – но мешали пироженки за щеками: когда рот уже набит, всё получается очень медленно.
Бариус от ярости сорвал с головы поварской колпак и бросился за Чавком. Хамележаб быстренько развил неплохую скорость, помчался в сторону двери – далеко не в первый раз ему приходилось удирать с кухни!
Эзран улыбнулся во весь рот. Утро начиналось отлично! Он быстренько смахнул себе в подол рубашки оставшиеся пироженки и нырнул обратно в вентиляционный туннель: они встретятся с Чавком потом, и мальчик разделит с питомцем добычу.
Каллум подошёл к порогу тронной залы. Сердце его часто билось от волнения. Не без удивленья он застал там Эзрана, который, как всегда, держал под мышкой Чавка – и, как нередко бывало, уминал пирожное с джемом.
– Значит, король и тебя позвал для разговора? – окликнул братишку старший принц. – Интересно, что вообще происходит?
– Ну, сейчас узнаем, – беззаботно отозвался младший. – Пойдём уже, что ли?
Мальчики толкнули створку тяжёлых дверей и осторожно заглянули внутрь. Тронная зала с её высоким куполообразным потолком и каменными колоннами всегда казалась Каллуму одним из самых неуютных мест во дворце: даже принца она подавляла размером и роскошью. От входа к королевскому трону бежала красная ковровая дорожка. Высокий резной трон высился у дальней стены уже много веков. Свечи в канделябрах по стенам отбрасывали на мраморный пол мерцающий свет.
В центре тронного зала сам король, а с ним и знатнейшие его советники, в том числе и лорд Вирен, толпились вокруг огромного стола, столешница которого представляла собой объёмную карту пяти людских королевств и Зедии. Она была похожа на громадную настольную игру – с фишками, изображавшими разные войска, с миниатюрными горами и реками.
Однако же эта карта служила совсем не для игры. С её помощью важнейшие люди Католиса обсуждали военные кампании, торговые маршруты и прочие жизненно важные для королевства вещи. В самые тяжёлые времена на карте разыгрывались прототипы грядущих сражений. Король Харроу стоял во главе стола, тяжело хмуря тёмные брови, но едва завидел Каллума и Эзрана, сразу заулыбался.
– Мальчики, идите сюда, – окликнул он принцев, и сам первый двинулся им навстречу. – Как я рад вас видеть! – он по очереди обнял сыновей, и родного, и приёмного.
– Привет, пап, – отозвался Эзран.
Король Харроу положил ребятам руки на плечи.
– У меня для вас большой сюрприз. Вы вот-вот отправляетесь в путешествие.
– Правда? Куда? – спросил Каллум удивлённо. Вроде бы ничего такого не планировалось ещё вчера.
– В Бантер-Лодж, отдохнуть и развеяться. И уезжаете вы прямо сегодня, – ответил король. Он широко улыбался, но Каллум видел, что в его глазах плещется тревога.
– В Бантер-Лодж? Но это же наше зимнее имение, а сейчас весна, – возразил Каллум.
– И почему такая спешка, зачем ехать сегодня? – поддержал брата Эзран. – Что нам там делать? В Бантер-Лодж весело, когда там все горы в снегу и можно кататься на санках… – голос его стал немножечко жалобным.
– Ну, значит… используйте своё воображение, – отозвался король. – Изобретите новые, весенние версии любимых зимних игр, например, катание на санках по травянистым склонам и… я придумал! Вы можете лепить грязевиков! Это ничем не хуже снеговика, зато куда оригинальнее!
Эзран подозрительно сощурился.
– Пап, ты какой-то странный сегодня. Что-то не так?
– Всё так, – нарочито жизнерадостно сказал Харроу. – Так, слушайте, я придумал ещё отличное занятие – грязевые лыжи! Или ходьба на грязеступах!
Каллум покачал головой.
– Знаете, чем больше вы говорите, тем подозрительнее всё это звучит. Ещё игру в грязьки предложите…
– Игра в грязьки? Это как снежки, только из подручных материалов? Каллум, ты просто гений. Ты отлично меня понимаешь.
Каллум бросил взгляд на братика, а потом уставился в пол. С каждой секундой он всё больше убеждался, несмотря на шуточки короля, что происходит нечто неправильное. Опасное. Странное. «Нет, грубить королю я не могу, – подумал мальчик, – однако же… Однако же…»
Король наклонился, чтобы оказаться с ребятами на одном уровне. Выражение его лица изменилось, голос стал мягче.
– Ладно, оставим наши шутки. Просто я приказываю вам кое-что сделать, на это есть причины, и это не обсуждается. Вы отбываете в Бантер-Лодж до заката.