Чтение онлайн

— Скорее, скорее! — шипел Серегил, вглядываясь в обломки, плавающие вокруг останков «Волка». Алек рядом с ним тоже высматривал уцелевших моряков и солдат, моля богов, чтобы Бека оказалась среди выживших. Когда «Цирия» подошла поближе, темные контуры в воде превратились в тела — некоторые обожженные до неузнаваемости, другие еще живые, пытающиеся удержаться на плаву. Несколько лошадей — совсем немного — с жалобным ржанием плавали кругами рядом с людьми.

— Все шлюпки на воду! — приказал капитан. — Быстрее, пока до них не добрались акулы!

Серегил и Алек кинулись к ближайшей лодке. Как только она с плеском упала на воду, они заняли места на носу, вглядываясь в волны в поисках выживших. Матросы налегли на весла.

— Вон там, справа, человек! — крикнул Алек, показывая, куда грести. Расстояние между лодкой и выбивающимся из сил скаланцем быстро сокращалось, и спасатели были уже футах в десяти от человека, когда из глубины метнулась огромная тень. На какой-то ужасный момент Алек заглянул в обезумевшие глаза обреченного моряка и в бездушные черные глаза акулы. Затем хищник и жертва скрылись в глубине.

— Да помилует нас Создатель! — выдохнул юноша, отшатнувшись от борта.

— Бедный старый Алмин… — прошептал кто-то у него за спиной. Матросы с удвоенной силой налегли на весла.

Оставив мертвых на милость моря, лодка обогнула корму «Волка»; впереди несколько человек цеплялись за сломанную мачту,

— Вон Меркаль! — воскликнул Алек.

Сержант и двое ее солдат поддерживали бесчувственное тело. Алек узнал мокрые рыжие кудри еще до того, как девушку втащили в лодку. Лицо Беки было белее молока, только на правом виске виднелся багровый рубец.

— О Дална, сохрани ей жизнь, — молился Алек, пытаясь нащупать пульс на шее Беки.

— Она жива, — стуча зубами, сказал Серегил. — Но ей нужна помощь, и поскорее.

Другим солдатам тоже пришлось несладко. Илеа тихо и безутешно плакала; сидевшие рядом с ней Зир и Мартен посинели от холода, но ранены как будто не были.

— Ее брат… — объяснил Зир Алеку, обнимая Илеа за плечи. — Он погиб еще до того, как эти ублюдки нас протаранили.

Как себя чувствует капитан? — Солдат обеспокоенно взглянул на Беку.

Серегил, склонившийся над бесчувственным телом, не поднял глаз.

— Еще рано судить.

Вернувшись на «Цирию», Серегил и Алек перенесли Беку в одну из маленьких кают. Из трюма доносились крики и стоны:

там уложили раненых матросов. В душном воздухе стоял запах крови и беншальского огня.

Алек отправился искать корабельного дризида, а Серегил тем временем снял с девушки мокрую одежду. Ему приходилось делать это, когда Бека была ребенком, но теперь она ребенком уже не была. Серегил порадовался тому, что в этот момент рядом не было Алека. Удивляясь собственному смущению, Серегил постарался поскорее закончить и закутать Беку в одеяло. Его взволновала не только недолгая нагота девушки, но и количество шрамов, покрывавших ее белокожее тело.

Подобные вещи никогда раньше его не беспокоили, даже когда дело касалось Алека. Теперь же, сидя на полу рядом с Бекой, Серегил обхватил голову руками, борясь с горем и чувством вины. Он первым после Микама взял Беку на руки, когда она родилась, он носил ее на плечах и вырезал ей из дерева игрушечных лошадок; он же учил девочку ездить верхом и сражаться.

«И добился для нее назначения в гвардию — в результате чего она и лежит сейчас здесь без чувств, покрытая шрамами, окровавленная, — думал он с отчаянием. — Да будет благословенно Пламя за то, что у меня никогда не было собственных детей».

Наконец появился дризид, а следом за ним и Алек с тазом горячей воды.

— Она ударилась головой, когда вражеский корабль протаранил «Волка», — сказал Серегил, следя за действиями дризида.

— Да, да, Алек мне рассказал, — нетерпеливо отмахнулся Лиеус, смывая кровь с раны. — Ушибло ее сильно, ничего не скажешь. Но рана неглубокая, благодарение Создателю. Она скоро придет в себя, хотя голова у нее болеть будет еще долго, и ее скорее всего будет тошнить. Теперь нужно только промыть рану и как следует укутать девушку, и пусть она спит. Ну-ка отправляйтесь отсюда: вы мне только мешаете. — Дризид ткнул пальцем в Серегила. — А твоим плечом я займусь позднее. Стрела в тебя попала?

— Да ерунда все это.

Дризид крякнул и протянул Алеку маленький горшочек.

— Промой ему рану и намажь этим. Я видел, как такие раны начинали гноиться через неделю. Ни к чему терять правую руку такому прекрасному фехтовальщику, верно, благородный Серегил? На палубе Серегил и Алек нашли Клиа, занятую подсчетом потерь. «Конь», разделавшись с пленимарским кораблем, стоял на якоре неподалеку.

— Ты слышал, что сказал дризид, — обратился Алек к другу, передразнивая ворчливый тон целителя. — Покажи-ка мне, что с тобой сделала стрела.

Порезы от колец кольчуги все еще кровоточили, а вокруг расплылся вспухший синяк. Теперь, когда горячка битвы схлынула, Серегил сам удивился, как сильно болит ушиб. Алек помог ему снять кольчугу и начал заниматься раной. Его руки действовали уверенно и нежно.

«Эти же руки не так давно натягивали тетиву лука», — снова испытывая чувство вины, размышлял Серегил. Алек никогда не убивал человека до того, как они повстречались; так бы оно и осталось впредь, продолжай он жизнь охотника и бродяги.

«Жизнь меняется, — подумал Серегил, — и меняет нас».

Легкий вечерний ветерок донес с островов запахи, которых Серегил не ощущал сорок лет: пахло дикой мятой, ореганом, стелющимся кедром, благоуханным вьюнком. Он был на этих островах за несколько месяцев до своего изгнания. Теперь, глядя на лежащую за полоской воды Большую Черепаху, Серегил почти видел молодого себя — прыгающего со скалы на скалу, ныряющего в бухте с друзьями, — глупого эгоистичного мальчишку, еще не представляющего себе, какая бездна боли ждет его впереди.