Лучший из худших

Дождь утихал. На западе появился светлый кусочек неба, который постепенно становился все больше и больше. Черные клубящиеся тучи удалялись на восток, как будто их тянуло туда гигантское лассо. Воздух был сильно пропитан озоном, как обычно бывает после грозы; приятная свежесть окутала окрестности.

На вершину холма, что чуть возвышался над ранчо «Сломанная подкова», из набегающих сумерек выскочила группа всадников, с плащей которых струями стекали остатки прогремевшей грозы. Беспокойные промокшие кони под всадниками чавкали копытами по сырой земле.

— Думаешь, это очень хорошая идея — отправиться на ранчо? — спросил один из всадников, обращаясь к высокому молодому человеку, возглавлявшему отряд.

Предводитель долго и неподвижно вглядывался в слабое мерцание лампы, желтый свет которой пробивался сквозь окно дома на ранчо — там, внизу, под ними. Наконец он повернулся к товарищам и произнес глубоким и приятным, хотя и несколько хрипловатым, голосом:

— Это для нас возможность обогреться, обсушиться и получить хоть что-нибудь поесть.

— Но мы очень рискуем!

— Во всяком случае, — ответил высокий, — меньше, чем если придется продолжить путь как есть. Рано или поздно все равно мы будем вынуждены где-то найти пищу — для нас и для лошадей.

На мгновение воцарилась тишина, которую нарушали только фыркающие кони, почуявшие теплую конюшню и добрый мешок овса.

— Слим прав! — почти закричал маленький коренастый человек. — Мы похожи на мокрых куриц. Нам ведь все равно надо просушить где-то эти лохмотья, что еще болтаются на наших плечах.

— А если настигнет погоня?

— Молчи, Гризли! — шикнул молодой человек. — Погоня отстала по крайней мере на два дня, а после такого дня они вообще нас не найдут. Ливень смыл все следы.

— Ты прав, Шорт, дождь смыл все следы. — Предводитель криво улыбнулся. — Кроме того, если мы пробудем на этом ранчо пару лишних часов, то потом сможем рвануть еще быстрее. А так — куда мы такие, мокрые и замерзшие?

— Я понимаю, Слим, — продолжал протестовать первый всадник, — но кто знает, что за люди живут там, внизу? Может, это проклятые янки?

— Ну, отсюда, с холма, вряд ли разберешь. Спустимся и посмотрим. Как только отдохнем и поедим, тут же тронемся дальше.

Темная кавалькада засуетилась. Осторожно, один за другим, они тронулись с холма. Всадников было всего шестеро, за собой они вели на поводу двух вьючных лошадей. Земля, пропитанная водой, приглушала стук копыт, потому они подобрались к ограде ранчо совершенно незамеченными.

Несмотря на сумерки, по состоянию построек было заметно, что дела у хозяина идут не лучшим образом. Хотя по их количеству и размерам можно было заключить, что некогда это было большое и крепкое хозяйство.

Предводитель остановил коня посреди двора:

— Смотрите, ребята, потихоньку и осторожнее. Не распускайте языки. Действовать будем по обстановке. — Он повернулся к освещенному окну, поднес ладони ко рту и крикнул: — Э-ге-гей! Есть кто живой?

Секунду-другую стояла абсолютная тишина, которую нарушало только все то же фырканье усталых коней, потом по освещенному окну прошла тень и дверь, чуть скрипнув, отворилась.

— Что там? Кто это? — В дверях стоял почти совсем седой старик; в одной руке он держал фонарь, в другой — длинную двустволку.

Слим подъехал поближе и наклонился с седла:

— Не надо целиться в нас, сэр. Мы — почтенные граждане, застигнутые в горах грозой.

— Что вам нужно, чужаки? — опять спросил старик; голос его звучал недоверчиво.

— Немного горячего кофе для нас и немного сена для наших лошадей. А если вы еще сможете предоставить нам до утра крышу над головой, мы будем более чем благодарны. Заплатим ровно столько, сколько вы потребуете.

Старик размышлял, недоверчиво уставившись па мокрого всадника, лицо которого ему никак но удавалось разглядеть, несмотря на фонарь, дрожавший в его руке.

— Сколько вас тут?

— Нас шестеро и восемь лошадей. Мы промокли на сквозь!

Старик поднял фонарь чуть выше и пристальнее всмотрелся в своего собеседника.

— Право, не знаю. Пустить, что ли?.. — бормотал он себе под нос.

Высокий всадник заерзал в седле:

— Сэр, когда-то одиноко живущие фермеры и ранчеры соблюдали добрый обычай давать кров и пищу голодным и усталым путникам…

Старик вздрогнул. Слова незнакомца совершенно очевидно задели его.

— Да, был когда-то такой добрый обычай, но времена нынче не те! — Еще раз он скользнул взглядом по лицу человека, сидящего перед ним на коне, после чего глаза его задержались на молчаливой группке промокших всадников. — Нынче всякий сброд по округе шатается.

— Мы не сброд, сэр. Мы честно заплатим за все, что вы нам дадите.

Старик поколебался секунду, но все-таки кивнул головой:

— Хорошо, чужак. Можете отвести лошадей в конюшню. — Он махнул рукой в направлении ближайшего строения. — Там вы найдете все, что потребуется скотине. Там теперь места больше, чем надо! — Высокому показалось, что голос старика дрогнул. — Как поставите копей, ступайте в дом. Джин приготовит вам что-нибудь пожевать.

Старик повернулся и вошел в дом, а всадники направились к конюшне.

Слим поставил пустую чашку на стол и принялся задумчиво сворачивать сигарету. Он чувствовал себя превосходно — куда лучше, чем ожидал. Он уже забыл, когда в последний раз доводилось вот так сиживать в теплой комнате за хорошим ужином и чашкой горячего и крепкого кофе. Пока он зажигал сигарету, глаза его как бы нехотя пробежались по комнате. Он заметил, с каким удовольствием ребята развалились на стульях.

Серьезный Трек и Джо курили, соблюдая величественное достоинство в позах и выражении лиц. Молодой Боб с наслаждением, шумно допивал уже вторую или третью чашку кофе, выражение лица при этом у него было самое блаженное. Шорт, с короткой трубочкой в зубах вполголоса препирался о чем-то с Гризли.