Чтение онлайн

Зардевшись, я встала из-за стола с посудой, чтобы спрятать смущение. Ники сделал вид, что ничего не заметил.

Зато я увидела на полке янтарный сувенир и не могла не спросить:

– Это настоящая букашка там?

Никита собрал остатки посуды, принес к раковине и подтвердил:

– Да, вроде настоящий. Я отвалил за него нормально во всяком случае.

– Здорово. Я слышала, это большая редкость.

– Да. Я за ним буквально охотился. Ты знаешь, что жучки-паучки не сразу умирали? Просто не могли двигаться и постепенно угасали, каменели вместе со смолой. Немного жутко, но круто.

Никита от чистого сердца раскрывал душещипательные подробности, и я отреагировала на них. Предсказуемо плохо. Не в силах сдерживать больше слезы, я в очередной раз разревелась при нем.

Никита, конечно, не мой муж. Он на слезы реагировал очень эмпатично. Первым делом забрал у меня тарелки и выключил воду. Через минуту я уже сидела в гостиной и вытирала глаза с носом салфетками. Конечно, без извинений не обошлось.

– Прости, пожалуйста – бормотала я, шмыгая носом. – Я все время реву при тебе. Не знаю, что это за проклятие.

– Это жизнь, Лен, – философски изрек Никита. – От тебя ушел муж, еще и гормоны дурят из-за беременности. Странно было бы, если бы ты смеялась. Слезы – самый лучший антидепрессант. Не надо извиняться. Я, похоже, сам наговорил лишнего.

– Это не лишнее, а очень точное описание моей жизни.

– Ты про янтарь?
– уточнил Никита.

Я покивала и высморкалась, бросила салфетку в кучку на журнальный столик. Надо будет обязательно прибрать за собой всю эту сопливую макулатуру. Не успела поступить на работу, а уже развела бардак.

Не стоило вываливать на Никиту очередную дозу своих грустных мыслей, но мне казалось, я взорвусь, если промолчу и засуну боль с переживаниями куда подальше.

– Я как тот самый муравей. Знала ведь, что накрывает смолой. Но не дергалась, не сопротивлялась. Ждала, пока с головой увязну. Вроде и жила, но как будто умирала все эти десять лет.

Никита неожиданно заспорил со мной.

– Ты сгущаешь краски. У тебя дети, Лен. Это точно не похоже на смерть.

– Дети, да. Они замечательные. Но у меня как будто нет меня самой. Я совсем не помню, чего хотела. Сейчас вот ты ел, чмокал и хвалил мою стряпню. Кажется – это самое чудесное, что я видела и слышала за последние годы.

– Ты собиралась поступать на повара?

– Нет. Я училась на юриста год. Бросила из-за Милы. Не могла от нее оторваться. И потом тоже самое с Дином. Мне кажется, они маленькие очень во мне нуждались. Да и учеба мне не нравилась.

Никита похлопал меня по руке.

– Боюсь быть несовременным, но я считаю, это правильным. Ребенок нуждается в маме до трех лет точно. Я всем своим пациенткам советую не торопится из декрета. Если есть возможность. Ты хорошая мама, Лен.

– Зато жена, видимо, не очень.

Я опять ляпнула лишнего, но Никиту это снова не напрягло. Он точно не в первый раз утешал беременную пациентку в растрепанных чувствах.

– Не надо всех собак на себя вешать. Даже сама сильная любовь иногда проходит.

– Была ли она? – спросила я саму себя. – Мне уже кажется, это и не любовь вовсе, а патология.

Никита кашлянул.

– Эээ, в каком смысле?

– Свекровь сказал, что любовнице мужа едва исполнилось восемнадцать. Его, видимо, тянет на девочек.

– Ух, вот это дела.

– Я тоже в шоке.

– Слушай, Лен. Может тогда и черт с ним, а?

Я рассмеялась.

– Говоришь, как моя дочь.

– Умные люди думают одинаково.

– Я слышала немного другу версию пословицы, но твоя мне больше нравится.

– Еще бы. Моя версия лучшая, – самодовольно фыркнул Никита.

Я попыталась собрать салфетки и уйти на кухню, но он не пустил.

– Тебе сейчас нужны объятия. Дружеские, – сообщил он и сгреб меня в охапку. Я встрепенулась, но в его руках оказалось очень спокойно и тепло. Глупо отбиваться от помощи и сочувствия. Вряд ли мне кто-то еще предложит каплю добра и плечо для пореветь.

Никита обнимал, гладил меня по волосам и спине, пока я не успокоилась окончательно. Через пару минут я стала испытывать нечто большее, чем признательность. Как раз в этот момент Никита отпустил меня и сообщил:

– В общем, ты принята на работу. Сырники были офигенными.

– Обещаю не реветь каждый раз у плиты.

– Ну… по обстоятельствам. Главное, не сморкайся в кастрюли. Всегда есть запас салфеток.

– Договорились. Еще условия?

– Хочу, чтобы ты стояла у меня в клинике на учете по беременности.

– Нет, – сразу отмела я его условие, которое больше смахивало на благотворительность. – Я и так у тебя по гроб жизни в долгу. Ты принял меня без записи, оставил на ночь, еще и на анализы отправил и ни копейки не взял. Я справлюсь сама, Никит.

– Не сомневаюсь, Лен. Но тебе будет выгоднее стоять у меня на учете.

– Это как?

– Ты, наверное, не интересовалась нашей клиникой, раз спрашиваешь.

Он говорил немного обижено, но врать я не стала.

– Если честно, нет. Не до того.

– Понимаю. Тогда позволь рассказать в двух словах.

– Ну валяй.

И он совсем не коротко, а около получала рассказывал мне, что врачи в его больнице не заставляют беременных постоянно сдавать анализы, ходить на прием, лазить на кресло. Все исследования они проводят по состоянию. Если будущую маму ничего не беспокоит, ей необязательно являться на прием. Такую систему они скопировали с западной клиники.

– Я был в Шотландии еще студентом. Местный лорд построил там офигенный госпиталь. Естественные роды, но под присмотром врачей. Ведение беременных тоже минимально, если нет патологий. Упор на нутрициологию как превентивную меру, а не на лекарства. Я знал, что в моей клинике будет именно такая позиция.