Чтение онлайн

– Моя жена! – буркнул Арно, который явно не собирался представлять Катрин.

Большие глаза Роберта еще больше расширились.

– Скажите! Какая радостная встреча! И… по какому же делу прибыла в эту грязную дыру такая прекрасная и благородная дама?

Несмотря на его обаяние и элегантность, Дворянчик не внушал ни малейшей симпатии. Напротив, он вызывал у нее чувство омерзения, смешанное со злобой. Без него Арно, конечно, отправился бы искать убежище в Монсальви, и она сама сейчас не оказалась бы замешанной в эту грязную историю. Твердым голосом она ответила:

– Моя мать умирает в этом замке, в который мне якобы прегражден путь и который вы сами, кажется, осаждаете вопреки всем правам.

– Осаждаем? А откуда вы взяли, что мы осаждаем, милостивая дама? Вы видите здесь какие-нибудь военные машины, строителей за работой, лестницы, тараны? На мне нет даже каски. Нет, мы… просто проводим время на берегу этой очаровательной реки и ждем.

– Чего?

– Когда герцог Филипп решится выйти, всего-навсего, и, возвращаясь к тому, что я только что говорил, когда позволил себе вмешаться в ваш разговор, герцог там, я в этом уверен.

Катрин пожала плечами и презрительно улыбнулась.

– Вы грезите наяву, сеньор граф! Но даже если допустить, что он приехал, во что я отказываюсь поверить, вы должны прекрасно понимать, что, заметив… как вы проводите здесь время, он вас не дождался. В Шатовиллене имеется запасной подземный выход, как и во многих ему подобных, и в этот час герцог уже далеко.

– В этом замке имеется даже два подземных хода, прекрасная дама, – проговорил невозмутимо Сарбрюк, – но, к счастью, мы знаем, куда они выходят, и должным образом их охраняем.

– Как вы о них узнали?

Дворянчик улыбнулся и погладил шею своего коня. Его голос стал еще более сладким:

– Вы не имеете ни малейшего представления о хорошо пылающем огне… или о небольшом количестве расплавленного свинца, используемого разумно. С их помощью можно получить любые требуемые сведения.

– Вы оба – чудовища! В вас, сеньор граф, меня это не удивляет, так как ваши подвиги печально знамениты, но мой супруг…

– Довольно! – грубо прервал Арно, который до этого времени, казалось, не интересовался этой стычкой между своей женой и своим товарищем. – Не будем снова начинать. Ты слышала, что тебе сказали, Катрин: герцог здесь! Что ты решаешь?

Она мгновение хранила молчание, безуспешно пытаясь найти какой-нибудь изъян в броне, небольшую трещину, сквозь которую можно было бы добраться до этого сердца. Но он стоял перед ней, окруженный со всех сторон ревностью и злобой.

С болезненной улыбкой она прошептала:

– Я тебя умоляю!.. Позволь мне войти, хотя бы на десять минут! Спасением моей души и жизнью наших детей клянусь, что не останусь дольше. Десять минут, Арно, ни минутой дольше… и я прошу это только потому, что речь идет о моей матери. Затем я повернусь спиной навсегда к этой бургундской земле, и мы вместе вернемся домой.

Но он отвел глаза, не желая видеть этот прекрасный молящий взгляд, который, возможно, имел над ним больше власти, чем он хотел допускать.

– Я не вернусь в Монсальви теперь. У меня есть дела здесь, где во мне нуждаются. Дева…

– К черту эту колдунью и твое безумие! – крикнула Катрин, которой вновь овладел гнев. – Ты все погубишь, твое положение, твою честь, быть может, твою жизнь и душу, чтобы следовать за этой авантюристкой! Я тебя заклинаю, приди в себя! У тебя есть пропуск, поезжай к королеве…

– Пропуском мне послужит голова Филиппа Бургундского, когда я вернусь к королю. Что же касается тебя…

Он не договорил. Внезапно неприступный замок, казалось, ожил. В мгновение ока на башнях показались лучники и арбалетчики, с грохотом стал опускаться подъемный мост.

Из глубин крепости появились пятьдесят всадников с зажженными факелами.

– Ко мне! За Сарбрюка! – прорычал Дворянчик, вытаскивая свой длинный меч, пока Арно де Монсальви отвязывал свою булаву, которая свешивалась у него с седла.

Катрин и оба юноши оказались прижатыми к стене. Беранже повис на руке своей госпожи:

– Бежим, госпожа Катрин, прошу вас! Мессир Арно, конечно, сошел с ума, но он вам никогда не разрешит войти в этот замок. Пойдемте! Надо подумать о малышах. Они нуждаются в вас.

– И потом, – добавил Готье, – ваша бедная мать, может быть, уже в земле. В этом случае она видит вас с высоты неба и благодарна вам за ваше намерение. Беранже прав: нельзя оставаться здесь.

Но Катрин была не в состоянии двигаться. Сражение, которое развернулось в нескольких шагах от нее, ее заворожило. Окруженный со всех сторон четырьмя нападающими, Арно дрался, как демон. Страшный удар булавы сбил его шлем, он остался с непокрытой головой, обезумев от удара.

В первый раз, если не считать драки с разбойниками сьерры во время бегства из Гранады, она видела сражение. И, как когда-то, она снова восхищалась Арно. Доблесть этого человека была бесспорной. Не зная страха перед ближним боем, не пускаясь на хитрости в обход рыцарских законов, он открыто обрушивался на противника. Его булава вертелась вокруг него, поражая одетых в сталь воинов; но, если во время схватки один из противников поворачивался к нему спиной, он не наносил удара.

Дворянчик тоже дрался хорошо. Время от времени он бросал беспокойные взгляды в сторону лагеря, часть которого пылала, подожженная факелами, которые бросили люди из замка, но это не мешало ему наносить удары боевым топором. К тому же силы, которые были неравны вначале, уравновесились. Призывы Дворянчика донеслись до его людей, и теперь они бежали к мосту.

Понимая, что силы неравны, рыцари Шатовиллена стали отступать в боевом порядке, поднимаясь вверх по тропе, уносимые мощными лошадьми и защищаемые солдатами, которые дежурили на зубцах.

– Довольно! – крикнул Дворянчик. – Отходим назад. Надо погасить огонь…

Или Арно не услышал, или отказался подчиниться, но он бросился вдогонку за отступавшими, галопом пересек мост и бросился на подъем.

В его воспаленном мозгу билась только одна мысль: добраться любым способом до ненавистного бургундца. Его ненависть могла утолить только кровь.