Чтение онлайн

— Куда едем?

— А черт его знает! Твой начальник нам не докладывает.

Оставшуюся часть пути ехали молча. Пропетляв по городу, Алик остановил свой тарантас.

— Все, приехали, вытряхивайтесь! — сказал Хвостов в зарешеченное окошечко и, выпрыгнув из машины, хлопнул дверцей.

Вышел и Селиванов, а за ним Ахмедова. Кряхтя, выбрался Смыслов. "УАЗик" стоял на знакомой заасфальтированной площадке у дома Бериковой.

Нечаев поджидал бригаду у подъезда. Завидев майора, он устремился к нему. Галстук съехал набок, рубашка выбилась из брюк, но, похоже, такие мелочи его сейчас не интересовали. В этом осунувшемся, небритом человеке с лихорадочно блестевшими глазами с трудом можно было узнать счастливого новобрачного, с которым Хвостов и Селиванов расстались всего пару дней назад.

— Это какой-то кошмар! — срывающимся голосом говорил бывший завсекцией. — Я до сих пор не могу поверить! Я не переживу этого!..

Хвостов, выражая участие, похлопал Нечаева по плечу:

— Крепитесь, Виктор Андреевич, крепитесь… Идемте, покажете нам, где вы ее обнаружили.

Нечаев, Хвостов и Селиванов быстрым шагом направились к подъезду. За ними двинулась Динара. Замыкал шествие Смыслов.

Дверь на третьем этаже в квартиру Бериковой была приоткрыта. В прихожей натоптано, в комнатах беспорядок. Явно что-то искали. На полу в зале ковер сбит, кресло перевернуто, большая настольная лампа на журнальном столике опрокинута. В спертом воздухе витал так хорошо знакомый майору, вызывающий тошноту запах крови, запах смерти. Сама хозяйка лежала в густой темной луже в углу зала, прислонившись к стене. Одна нога поджата, язык вывален, взгляд стеклянный. Одета в голубой халат, на одной ноге тапочка, другая валяется в центре зала. Такое впечатление, что Берикову убили, а потом швырнули в угол комнаты.

— О боже! — застонал Нечаев. — Какой ужас! Какой ужас!

Вошли эксперт с патологоанатомом. За ними невесть откуда взявшийся участковый — худощавый парень с мягкими чертами лица, ровесник Селиванова. Он привел понятых — учителя физкультуры со второго этажа и, очевидно, его жену — тихую с гладеньким лицом женщину.

— Пока бригада будет работать, — сказал Хвостов, — мы с вами, Виктор Андреевич, побеседуем. Желательно в другой комнате.

Нечаев был заторможенным, опустошенным, выжатым, он, казалось, ничего не соображал.

— Что? — переспросил он, рассеянно наблюдая за тем, как Смыслов осторожно извлекает из старенького портфеля фотоаппарат, фотовспышку, лупу и еще какие-то предметы. — Ах, да-да, конечно… Пройдемте в столовую.

Они вышли. Столовая была метра три на четыре. Арка с колоннами "под дерево" соединяла ее с кухней. Холодильник, телевизор, столовый уголок, кухонный гарнитур — все новое, добротное.

Сели за стол. Нечаев сгорбился под тяжестью обрушившегося на него горя. Руки как плети, кожа на лице висит, в глазах все тот же лихорадочный блеск. Похож на тяжелобольного человека.

— Как вам ни горько, — начал майор, — но все-таки придется ответить на некоторые вопросы.

— Я понимаю! — Нечаев безотчетным жестом пригладил густую шевелюру.

— Как вы обнаружили труп жены и что этому предшествовало?

Нечаев потер виски, собираясь с мыслями.

— Конечно… я понимаю… В общем, у меня квартира есть… однокомнатная, — заговорил он, часто останавливаясь, как страдающий одышкой человек. — Когда я к Ольге переехал, она, квартира, значит, стала не нужна… Мы ремонт в ней решили сделать… и продать… Вчера я поехал туда после обеда… Поработать. Ну и задержался… Позвонил Ольге. Она говорит, оставайся там, чего, мол, мотаться… Я и остался… потолок белил… Мы решили позже созвониться… в полночь… но она не позвонила… Тогда я сам набрал номер этой квартиры, но никто не ответил… Я подумал, может, ванну принимает… позвонил позже. Опять трубку не берет… И так несколько раз… Я заподозрил неладное… Не знаю почему, но на душе было неспокойно… будто червь какой гложет изнутри… Всю ночь глаз не сомкнул… А под утро, в половине пятого, наверное, не выдержал… вышел на улицу, поймал такси и приехал сюда… — Нечаев сглотнул подступивший к горлу комок; в глазах его стояли слезы. — Дверь открыта была… я вошел… а здесь… здесь… Оленька лежит.

— Я вам сочувствую, Виктор Андреевич, — прохрустел майор. — Постарайтесь сосредоточиться и вспомнить: в доме ничего не пропало?

— Пропало? — Нечаев, казалось, плохо понимал, чего от него хотят. — Не знаю, не обратил внимания. Может быть… Вещей Ольги я не знаю…

— Вчера ваша жена никого вечером не ждала?

— Что вы имеете в виду?

— Не собирались к ней в гости прийти друзья, подруги?

— Нет.

— Вы хорошо знаете круг ее знакомых?

Нервное пожатие плечами:

— Не очень… Познакомиться еще не успел. Поженились недавно… сами понимаете…

— Да-да, я помню… — Майор побарабанил пальцами по столу. — Скольких вы, примерно, можете назвать человек из числа ваших знакомых и знакомых вашей жены, которым она, не задумываясь, открыла бы дверь?

— Из моих — никому, — после короткой паузы признался Нечаев. — А из Ольгиных — человек десять, двенадцать…

Хвостов взял с полу кейс, щелкнул на нем замками и, вытащив лист бумаги и ручку, положил их перед завсекцией.

— Вы пока посидите, подумайте и составьте список этих десяти-двенадцати человек, а я присоединюсь к опергруппе.

Майор вернулся в зал. Здесь шла обычная в подобных случаях работа: Смыслов снимал отпечатки пальцев, щелкал фотоаппаратом, Ахмедова осматривала труп. Понятые маялись в дверях. Их миссия им очень не нравилась, и супруги с нетерпением ждали момента, когда можно будет покинуть злополучную квартиру. Селиванова и участкового видно не было.

— Ножевые ранения? — спросил Хвостов Динару, заметив на оголенном теле Бериковой несколько небольших порезов.

— Четыре, — все так же склоняясь над трупом, подтвердила Ахмедова. — Орудие убийства под креслом валяется. Обыкновенный кухонный нож. Ее, между прочим, изнасиловали.

— Достали меня эти сексуальные маньяки! — проворчал майор. — Когда наступила смерть?

— Не более шести-восьми часов назад. — Динара прикинула время по своим маленьким ручным часикам: — Это значит, между двадцатью тремя и часом.

— Все сходится, — отвечая своим мыслям, произнес Хвостов. Он принялся бормотать, рассуждая вслух: — В двадцать три часа Нечаев разговаривал с супругой по телефону, а в полночь она уже не отвечала на звонки. Возможно, смертельно раненная, она была еще жива какое-то время… Владислав Николаевич, двери осматривали?

— Осматривал, — щелкнув в очередной раз фотоаппаратом, ответил Смыслов. — Дверь как новенькая. Либо преступник открыл замок собственным ключом, либо хозяйка сама ему открыла.

— Либо, — подхватил Хвостов, — Берикова забыла запереть двери, и убийца воспользовался этим, чтобы проникнуть в квартиру… Есть отпечатки пальцев?

— Навалом. Я обнаружил три типа. В квартире недавно делали уборку и они отчетливо видны на мебели. Одни пальчики, по-видимому, принадлежат хозяйке дома, другие ее супругу. Нужно будет взять у него образцы отпечатков для сравнения.