Ловчие Удачи - 2 книга

В Сильвании наступала осень, окрасив листву на деревьях в столице Ротвальде и его пригородах в красный цвет. Ночи становились холоднее, но постепенно и почти не заметно, так как здесь не властна была погода в той полной мере, как она хозяйничала в соседних землях — Феларе и на территории империи. Времена года здесь плавно перетекали одно в другое, без особых перемен и, на самом деле, мало чем отличаясь друг от друга. Но так было далеко не всегда.

Если подняться к облакам и окинуть взглядом Материк, то он теперь представлял из себя сплошь зоны чьих-то экспериментов, проведенных без сомнения давно, но оставивших память о себе и по сей день. Мало земель могли похвастать своей нетронутостью. Особенно после эпохи Сокрушения Идолов, где катаклизмы, большие и малые, разверзались повсеместно. Где архимагистры, владевшие кристаллами стихий, творили такие дела, что после расхлебывать приходилось долго.

После падения Совета Восьми и культов стихий, когда все приготовились к времени бесконечных войн и смут, правители вдруг осадили своих боевых коней, и собрались в Ротвальде. Повод был и повод значительный, а именно: последствия войны Xenos в лице Аира и его сторонников, против восьми культов стихий, в лице восьми же архимагистров и их адептов.

Кто бы мог подумать, что простой сильванийский эльф-альбинос, в чьих жилах в который раз, как это нередко было в его роду и нескольких прочих знатных фамилиях, пробудилась кровь Xenos, сумеет воспользоваться раздробленностью орденов стихий и сокрушить, казалось бы, необоримый колосс, чьими глиняными ногами оказались междоусобицы.

Везение везением, хотя в эпохе Сокрушения Идолов осталось немало белых пятен, однако факт был на лицо — магия пала. И пала основательно, на оба колена. И некому было поднять ее снова и быстро. Ведь в те годы в Форпате свирепствовала чума, на Горе Проклятых дела обстояли совсем плохо и фивландские вояки только разводили руками не находя объяснений тому, что творилось с Бездной. Хотя бы Застава Бормов закрыла от обремененных заботами правителей южной части Материка сцепившихся насмерть Ларон и Истанию, чьи разногласия не раз подпортили собрание в Ротвальде, а, в итоге, сожгли дотла леса Роккар.

Тогда, в критический момент, когда страсти на совете накалились до предела и в открытую готовы были выплеснуться объявлениями новых войн, слово взял Окулюс Берс. Сначала он молча развернул перед всеми собравшимися огромную карту привлекая внимание многочисленными пометками, рассыпавшимися с юга на север, как звезды на ночном небосклоне. Они наглядно демонстрировали, что на Материке и окружающих его островах практически не осталось живого места. Таким образом новые конфликты были бессмысленны. Тем паче существенными в них могли оказаться только принципы, цепляющиеся, меж тем, за разоренные, а, местами, и вовсе разоренные земли.

— Господа, — говорил тогда архимаг, — Материк и так, в начале, когда высадились на него Восемь Народов, приведенные культами стихий с Островов Восьми, не был обычным местом. Его природа преподносила множество сюрпризов: Покинутое Море, где не было живых тварей и вода там мертва и по сей день; Запустение, которое благо находилась слишком далеко от берегов; море Скал, что изумляло всех своими, будто выплавленными из камня, черными «иглами», торчащими из воды даже в очень глубоких местах. Наконец, Ран'Дьян, чьих послов мы не имеем удовольствия видеть среди нас, Гора Проклятых и подземные озера Сильвании, которые давно ослабли, но успели дать миру новый вид эльфов — белых эльфов, подвергнув мутации первых сильванийцев из южных областей. Но все это было давно известно. Теперь же взгляните на «новшества»: на территории северного Фелара мы имеем мертвые земли вокруг руин Старой Башни — осколок наследия войны некромантов; в Шаргарде, где сперва намечалось наше собрание, мы не смогли его провести, так как на Огненных Рифах еще бушуют разозленные духи стихии огня — shar, а огненные птицы, фениксы, затрудняют судоходство, сжигая проходящие мимо рифов суда, хотя такого отродясь не случалось. Остров Отчаяния, где после войны с Ран'Дьяном ожил вулкан Фойервельт, который и мог бы и успокоиться со временем, но архимаг ордена Огня в борьбе с Xenos разбудил его вновь. Теперь это грозит гибелью всему острову.

Стоит ли еще вспоминать о тварях-мутантах, которые обитают заточенные в горах Сильвании и в чертогах под Заставой Бормов? Из-за войн мы не смогли их уничтожить, а ведь Нордтот и Арахарр — эти растения-гиганты, дети Подземных Озер, в недавнем прошлом повелевали лесами по всей территории теперешней империи Заран и Сильвании. Какой ценой тогда удалось их победить, я думаю, напоминать тоже не стоит. Однако они снова могут набрать силу, зализать раны и вырваться из своих «тюрем». Это только вопрос времени. Ну и, под конец, да простят меня лесные эльфы и гномы с дуэргарами, их земли тоже являются двумя плачевными последствиями войн и безответственного применения магии: Фивланд — гол лесом и беден почвой, а в Сильвании устойчивая аномалия погоды и времен года с угрозой перейти в темпоральную. Чародейками из ордена Жизни была нарушена последовательность смены времен года — погоду надо постоянно держать под контролем, если хочется, чтобы не было снега и зимних стуж, ведь такие магические изменения вовсе не константны.

— И что же теперь делать? — слышались вопросы, некоторые тревожно, некоторые скептически, некоторые даже с насмешкой.

— Кристаллов стихий больше нет. Поправить мы ничего не сможем. Даже если бы они были, мы все прекрасно видели, какова цена согласия восьми архимагистров, — ответил Окулюс, — Поэтому предстоит великое дело: поднять с колен магию, объединенную без различия по школам, где стихии интегрируются друг в друга. Я говорю, возможно, мудрено для вас, но суть в том, чтобы нам, тем немногим, кто изначально развивал по крупицам собственный потенциал, а не пользовал в хвост и в гриву мощь кристаллов, не мешали созидать и поднимать то немногое, что у нас осталось. Чтобы позже мы смогли сгладить, а, возможно, и вовсе залечить те раны, что исполосовали Материк после эпохи Сокрушения Идолов. Начинается новое время, господа, период долгий и трудный, где вам, властителям, придется без помощи стихий лечить болезни, строить города и развивать науки. А для этого нужен мир.

И вот тогда, после этой речи и принятых следом соглашений, а также передачи Форпата в руки магам, которых Берсу не без труда удалось собрать, буквально выковыривая из всех щелей и укромных углов, куда забились талантливые умы в попытке спасти свои жизни, настало новое время. Время больших перемен, первой ласточкой которого стала Ta'Erna. Эта дивная радуга была видна всюду, и у многих, знающих смысл сего небесного послания, вызывала вздох облегчения, или сомнительное хмыканье у тех, кто раньше боролся против магов. Как бы то ни было, но тем памятным собранием в Ротвальде был брошен вызов времени. И оно приняло его.

Многое изменилось к лучшему. Форпат не стал настолько влиятелен, как ордена стихий, хотя, по всему если судить, должен был стать таковым. Но в нем обитали ученые, а всех «политиканов от чародейства» Окулюс выпроваживал за стены с пожеланиями попутного ветра в спину до ближайшей гильдии магов при дворе какого-нибудь правителя. Пусть там, промеж заговоров, интриг и ядов в бокалах, сверкают призванные ими молнии и насылаются проклятия хоть до скончания времен.

Под неусыпным надзором Берса развивалась алхимия, и вскоре удалось оседлать мор и чуму. Успехи в магии достигли нужных высот, но Гора Проклятых успокоилась сама, также как и духи shar на Огненных Рифах. Застава Бормов устояла в смутные времена, и Арахарр с Нордтот остались в своем надежном заключении в ее горных чертогах, а в подспорье затворам были наложены заклятья и магические печати.