Чтение онлайн

— Бирск, потом Москва, теперь Петербург.

Бирск — небольшой городок в двадцать улиц, но и те я не успел ни изучить, ни даже толком посмотреть. А по отрывочным воспоминаниям трех дней после больницы — исторический центр, колонны симпатичных особнячков, утопающих в зелени садов, среди которых затесался батин. Москва — столица, и этим все сказано. Современный мегаполис с "небоскребами" — я даже десятиэтажки видел! Может там и наличествовали такие же живописные руины, но если только совсем по окраинам. Муромцево, из которого съездил в две однодневные командировки в Оренбург и пару раз выбирался в ту же столицу, — вообще сплошь новостройка, нашей общаге было от силы лет двадцать. А теперь еще Питер с его навороченной архитектурой!

И за город я выбирался — с компанией купаться на пруд, но это было опять же в Муромцево. На самом деле я вообще полстраны облетал, но много ли заметишь из крохотного иллюминатора? А на месте нас подхватывал транспорт и вез к тварям — в тот момент мне не до пейзажей за окном было. Вот и получается, что по-настоящему за стенами города я никогда не был. Иначе бы сейчас не охуевал от видов окрестностей.

В принципе, и для моего мира покосившиеся черные развалюхи не были чем-то из ряда вон. Но не сотнями, а то и тысячами подряд. Даже в мамином отдаленном от цивилизации садовом кооперативе в основном стояли крохотные аккуратные домики, имелись отсыпанные щебнем дорожки, гудел собственный трансформатор, вполне достаточный для уличного освещения и нужд престарелых дачников — молодежь все-таки предпочитала строиться где-то поближе к Перми, но тут, буквально в десяти километрах от второй столицы империи?.. Вот такой вот пиздец?..

— Неужели нельзя как-то…

— Как?! — насмешливый вопрос резанул по сердцу, — Дом можно справить только при наличии крепких рук, а с этим здесь напряженно. Мужчины из сельской местности массово уезжают в города, а у остающихся здесь жительниц не хватает ни сил, ни средств. К тому же ты недооцениваешь местный менталитет.

— Это какой же?

— "Ась завтра окно?" — передразнила Арина неграмотный говор человека из глубинки, — Правило "восемьдесят-двадцать": подавляющее большинство окон случается как раз вблизи крупных городов, то есть, если опираться на карту зонирования, мы сейчас едем по самой опасной зоне. Только ты еще поверь моему опыту — никогда твари здесь не высадятся, им обычно подавай какой-нибудь завод или фабрику, чтобы место было: справа домна, слева цистерны с газом, впереди наливной танкер с нефтью, а на задворках склад дорогостоящей техники! Чтобы десять генералов с адмиралами головы сломали — как это все эвакуировать, оцепить, а потом еще отбить. В восемьдесят восьмом, как сейчас помню, на пороховом заводе окно открылось. А дежурство — Октюбиных! Огневики на пороховом заводе — лучше не придумаешь! Замену на самом высшем уровне согласовывали — нам трехкратную ставку дали за внеочередной поединок.

— Ты там была?

— А ты как думаешь?.. Была. За день едва-едва ближайшие к окну склады освободили, и то все боялись, что какой-нибудь искры хватит, чтобы все там рвануло к чертям.

— И чем закончилось?

— Отбились, раз я здесь сижу, но совсем без жертв не обошлось — из спецчастей взвод на кем-то потерянной мине подорвался. Потом расследовали — так даже не умысел, а обычное головотяпство: нормальную продукцию в упаковках грузили, а брак просто поверху закидывали, лишь бы подальше от окна отвезти. Тентованных машин не хватало, многое на открытых везли, вот, видимо, бракованная мина где-то и соскочила на повороте, да на обочине на взвод встала. Сколько там техники проехало, людей мимо прошло — и ничего, а этим, наверное, на роду было написано, никто не уцелел, всех положило… Ладно, что-то я грустном, хотя наша тема тоже не из веселых: конкретно здесь — ни заводов, ни мастерских на пять верст во все стороны. За всю историю в данном направлении окон шесть всего, по-моему, случилось. И все — намного севернее, где раньше старый порт был. Но местные все равно считают, что твари только и ждут, чтобы их захватить! Все надеются от канцелярии небывалую компенсацию за свои порушенные хибары получить. Кто там будет разбираться — халупа стояла или дворец? Компенсируют по усредненному значению, вот и ждут бедолаги манны небесной.

— Понятно.

— Ничего тебе не понятно, тепличный мальчик.

— Сама-то?! — возмутился я выпаду в свой адрес.

— А мне лет малость побольше и видела я тоже не меньше. Ты напрасно считаешь всадниц слепыми и глухими, а еще бессердечными. Я тебе, по-моему, уже говорила, что ты очень мало о нас знаешь.

Молча отвернулся обратно к окну, даже не пытаясь разубедить спутницу. Это только философ утверждал, что в спорах рождается истина, мой же личный опыт говорил, что в спорах рождается драка. Мордобой между мной и ней и так состоится, так зачем подогревать имеющиеся между нами принципиальные разногласия? И еще: мои знания о быте всадниц были однобокими — об одном конкретном клане менталистов. Могли ли его обитательницы, привыкшие манипулировать сознанием других, добиваясь своего, отличаться от остальных? Допустим, могли. Тогда я действительно погряз в заблуждениях и пора их развеивать.

Граница тридцатикилометровой зоны ощутилась жопой — меньше стало трясти, дорога стала почти как в городе. Еще и вид на горизонте изменился — впереди нарисовались вполне узнаваемые контуры военной базы.

— А почему здесь?

— Миша, ты чем слушал?! Тридцать километров от города — зона повышенного риска. И дорогая земля, точнее не сама земля, а страховые взносы за новое строительство. В итоге выходит почти как в самом городе. Там, конечно, тоже имеются казармы, но без особых излишеств, только для дежурных частей, большой же комплекс с нормальными спортзалами проще выстроить здесь, — как маленькому разжевала все Ногайская, — Приехали!

Вид поставленных однообразно строений навевал спокойствие: армия, я в своей стихии. Но, пожалуй, именно в таких местах можно было прочувствовать перекос полов всей шкурой, потому что в городах неравное соотношение женщин-мужчин меньше бросалось в глаза. Здесь же колонны перемещающихся по территории военных в одинаковой форме на первый взгляд сплошь состояли из молодых девушек.

— Лимиты, — небрежно бросила всадница на мои размышления вслух.

— Что, прости?

— Лимиты, — снова терпеливо пояснила она, — В больших городах существуют лимиты на привлечение женщин.

— То есть?

— Слушай, тебя головой в детстве не били? — уже малость раздраженно отозвалась Ногайская.

— Не били. Но у меня амнезия примерно с восемнадцатилетнего возраста. Это, между прочим, во всех моих документах отражено, и если ваши, собирая информацию обо мне, не докопались до этого факта, то грош им цена!

Всадница ожгла злым взглядом кого-то за моей спиной, и оттуда отчетливо потянуло виной. Ага, не все так радужно в королевстве добрых пони!

— Ладно, попробую объяснить, хотя из меня не лучшая объясняльщица…

— Ничего, пока что все в порядке! — заверил я ее.

— Существует городская и сельскохозяйственная зона, — растолковывая мне очевидные вещи, всадница явно чувствовала себя не в своей тарелке.

— Угу.

— В городе есть предприятия, — проговаривая прописные истины, Ногайская еще раз недоверчиво покосилась в мою сторону, но продолжила уже более ровным тоном, — С предприятий собираются налоги. При определенных условиях налоги можно уменьшить. Пока понятно?

— Дай, угадаю! — прервал я ее, не желая выглядеть в ее глазах полным кретином, — При наличии работников-мужчин, налоги снижаются?

По крайней мере, для меня наконец-то раскрылась тайна: зачем холеной Эльвире Павловне превращать свою чистенькую булочную в ночной бордель для трех озабоченных парней.

— Существенно! — подтвердила Ведьма, с облегчением сбрасывая с себя заботливую маску, — И чем больше мужчин, тем выше льгота.

— Не понимаю! — высказался я, следуя за ней вглубь здания, стараясь абстрагироваться от плещущего со всех сторон восхищения моей спутницей, — По твоей логике самыми большими льготами должны пользоваться фирмы по предоставлению эскорт-услуг.