Лорд умер. Да здравствует Лорд!

Глава I

Зеркальный шар ожидал своего часа под покровом ночи. Это был круглый, стеклянный предмет, размерами не превышающий человеческую голову. Его нельзя было пинать, кидать, катать, натирать, грызть и совершать все прочие действия, которые обычно совершают с шарообразными объектами. Точнее, все это делать было можно, но исключительно по собственному желанию и без каких-либо продуктивных результатов.

Как и многие другие зеркальные шары на континенте, этот являлся лишь жалкой копией неповторимого оригинала, созданного легендарным и давно позабытым эльфийским кузнецом. В залах не менее легендарной башни, чье название и местонахождение растворились в истории. С помощью заколдованных инструментов, которые, представьте себе, тоже умудрились потерять. И, если верить безумным мудрецам, главное отличие, разделяющее оригинал и копии, заключалось в том, что оригинал мог передавать цветную картинку, когда как копии – только черно-белую. Да еще и с помехами.

Вдруг предмет замерцал и осветил комнату. На его поверхности появились тысячи черных и белых частиц, которые, сталкиваясь и разлетаясь, как будто пытались сотворить копию нашей с вами вселенной. Через какое-то время частицы начали переплетаться и обретать форму. Изображение стало четче. Внутри шара, за стеклом, буквально из ниоткуда вырос маленький гремлин, держащий в лапах странный, напоминающий черную мочалку предмет. Появился звук. Поднеся мочалку к пасти, гремлин заговорил:

Когда великому завоевателю Абазу Неукротимому задали вопрос «В чем сила?», то он, ни секунды не сомневаясь, ответил: «В силе». Когда аналогичный вопрос задали барду Альфонсу Неотразимому, то он сказал: «В любви. А также свежем дыхании и толстой мошне». Стоик-философ Стократ, практиковавший добровольный целибат в течение всей своей жизни (или недобровольный, если верить злым языкам), сказал: «Сила в мудрости». Император Гильдебранд ответил так: «Если будешь задавать глупые вопросы, я швырну тебя в яму с тарантулами». Еноф Страдалец выбрал доброту. Улиан Поэт – искусство. Маркус Освободитель – единство. А Фома Святой – веру. Так кто же из этих людишек, живших много веков назад, оказался прав? Ответ вы узнаете через ПЯТЬ минут. А теперь – небольшая реклама! Па…рам-пам-пам! ПШШШШШШШШШШШШШШ…

– ВЕЛИКИЙ КОСМОС! – вскрикнул Темный Лорд металлическим голосом, очнувшись под черной кроной старого как мир дерева. Кресло-качалка отчаянно скрипнула, напоминая, что в данный момент она удерживает не только гигантское тело гуманоида, но и полный комплект обсидиановых доспехов.

– С в-вами все в п-порядке, м-мой Лорд? – спросил коренастый гремлин-заика, чьи глаза отражали чрезвычайное повиновение и благоговейный ужас.

– ТАУРУС… ОХ, ТАУРУС, ЭТО ТЫ… И ПРИВИДИТСЯ ЖЕ…

– В-вы зд-д-доровы?

– Э-Э… ДА-ДА, КОНЕЧНО, – гулко ответил Владыка, промакивая шипастую шлем-корону бархатным платочком. – СЛИШКОМ МНОГО ЗЕРКАЛЬНОГО ШАРА НА НОЧЬ, ТОЛЬКО И ВСЕГО.

Таурус кивнул и поднял забрало шлема. Его морда походила на спину дикобраза: щетка бровей, заросли густой бороды и, где-то там, в недрах, два желтоватых глаза без признаков завидного интеллекта. Гремлин нервно покачивался и рассматривал свои волосатые стопы.

– У КАПИТАНА ЗАМКОВОЙ СТРАЖИ ЕСТЬ ВОПРОС? – поинтересовался Темный Владыка.

– П-парни с заставы п-поймали чел-ловека, м-мой Л-лорд.

Вместо ответа Властелин Ужаса зачерпнул горсть червяков из ведра, а затем вытянул шипастую руку.

– Б-благодарю, мой Лорд. Но на службе я не упот-т-т…

Принц Ночи закатил несуществующие глаза. Вскоре на его бронированную ладонь спикировала синеголовая пичужка с длинным хвостом: она схватила извивающуюся добычу и вернулась на ветку дерева, уступая место другим, не менее любопытным и красочным птицам.

– т-т-требляю, – закончил Таурус.

– МИЛЫЕ СОЗДАНИЯ, НЕ ПРАВДА ЛИ? – спросил Владыка.

– М-мой Лорд…

– ЧУВСТВО РИТМА… БУЙСТВО КРАСОК… КРОШЕЧНЫЕ АНГЕЛЫ…

– П-парни с з-з-заставы…

– ИЗВЕСТНО ЛИ ТЕБЕ, МОЙ ДРУГ, ЧТО ПТИЦЫ СПОСОБНЫ СЛЫШАТЬ, ВИДЕТЬ И ЧУВСТВОВАТЬ НЕ ХУЖЕ, А В НЕКОТОРЫХ СЛУЧАЯХ ДАЖЕ ЛУЧШЕ ЛЮДЕЙ?

– П-поймали ч-ч-ч…

– ЗНАЛ ЛИ ТЫ, ЧТО ПТИЦЫ ЗАПОМИНАЮТ ДРУГ ДРУГА, ЧТО ОНИ СПОСОБНЫ РАСПОЗНАТЬ ПЕСНЮ ПАРТНЕРА В ГУЩЕ ЛЕСА ПОСРЕДИ СОТЕН ДРУГИХ ГОЛОСОВ?

– М-мой Л-лорд…

– ОНИ ВЕДУТ БОЛЕЕ СВОБОДНУЮ, НЕЖЕЛИ ЛЮДИ, ЖИЗНЬ. МНЕ КАЖЕТСЯ, ЧТО ОНИ, ПРИ ПРОЧИХ РАВНЫХ, ДАЖЕ УМНЕЕ ЛЮДЕЙ. ЛУЧШЕ.

– М-мой Лорд…

– НО ЛЮБЯТ ЛИ ПТИЦЫ? – спросил Лорд Ужаса голосом, рожденным в бездне (а также встретившим там юность, первую любовь, презренную работу и старость с зеленым газоном и барбекю).

– ЛЮБЯТ ЛИ ГРЕМЛИНЫ, ТАУРУС?

Время как будто остановилось. Таурус уставился на рубиновую птицу с взъерошенным хохолком, что по-хозяйски устроилась на обсидиановой перчатке Темного Властелина. Хрупкое создание проглотило червяка и прислушалось к опустившейся тишине…

Стоит лишь сжать ладонь…

Одно движение…

– БУ! – громыхнул Темный Лорд, внезапно наклонившись к гремлину.

От испуга Таурус плюхнулся на землю. Под раскаты ужасающего смеха рубиновая пташка сделала круг у головы капитана и скрылась в лесу.

– ТАУРУС… – начал Владыка, выбросив остатки червяков. – ОХ, ТАУРУС… ЗАЧЕМ ТЫ ТРЕВОЖИШЬ МЕНЯ ПО ТАКИМ ПУСТЯКАМ?

– Ч-человек, м-мой Лорд. Мы п-поймали ч-ч-человека на з-з-з-заставе! – поднимаясь, гремлин старался не смотреть в черноту шлема Лорда Ужаса. Ему не нравилась эта чернота. В частности, его беспокоили ощущения одиночества, страха и безысходности, которые она вызывала.

– А ПРИЧЕМ ЗДЕСЬ Я? ВЫ ТАМ ЭТИХ ПЕРЕБЕЖЧИКОВ ПОСТОЯННО ЛОВИТЕ. ЧТО, ПОНАДОБИЛАСЬ САНКЦИЯ НА КАЗНЬ? НУ, ТАК УЖ И БЫТЬ, РАЗРЕШАЮ.

– М-мой Лорд…

– МОЖЕТ, СПОСОБ КАЗНИ ВАМ ТОЖЕ ПОДСКАЗАТЬ? ВОЗЬМИТЕ ЛИСТЫ БУМАГИ В КАБИНЕТЕ ГИББОСА. НАЧИНАЙТЕ ОТ ЩИКОЛОТОК И ДО…

– М-мой Л-лорд…

– ЧТО, ЭТОГО МАЛО? НУ ИЛИ ПРИВЕДИТЕ К НЕМУ РОМЕУСА, ПУСТЬ ПОЧИТАЕТ СВОИ СТИШКИ. КАК ТАМ БЫЛО… СВАРИМ СУП ИЗ ПАУКО-ОВ… СЕГОДНЯ ЧЕЛОВЕК, А ЗАВТРА ПЛО-ОВ…

– М-мой Лорд…

– ДА, СОГЛАСЕН, ЭТО СЛИШКОМ. МЫ ЖЕ НЕ ВАРВАРЫ, ВЕРНО? ТОГДА ПРОСТО СОЖГИТЕ ЕГО ВО ИМЯ… ВО ИМЯ МЕНЯ ЛЮБИМОГО.

– М-м-мой Лорд…

– ДА ЧТО ТЫ ЗАЛАДИЛ МОЙ ЛОРД, МОЙ ЛОРД?! ПЕРЕКЛИНИЛО ТЕБЯ, ЧТО ЛИ? ТЫ ЖЕ НА ЗАДНИЦУ УПАЛ, А НЕ НА ГОЛОВУ. НЕ ТО ЧТО БЫ ЭТО ИМЕЛО ЗНАЧЕНИЕ, НО…

– М-мой Л-лорд, ч-человек вызвал в-вас на д-д-дуэль…

Слово «д-д-дуэль» прошило Лорда Ужаса, как прошивает удар молнии. Или как съеденный кусочек острого фаршированного перца, приготовленного по рецепту гремлинши Бруксы. Оставив кресло-качалку, Владыка бросился в гущу черной зелени. Через мгновение, с хрустом и шелестом, он вынырнул обратно и спросил: