Лорд Лондона

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Переводчик: Арина Р

Редактор: Jane Doe

Обложка: Дарья

Вычитка: Sunshine

Перевод группы: https://vk.com/stagedive

18+

(в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Пролог

АРТУР

13 лет

Я уставился на огонь.

Пламя поднималось все выше и выше, ползло вверх по каменной трубе. Я чувствовал обжигающий жар на лбу и щеках, ощущал, как начинают гореть брови. Я наклонился еще ближе, мне нужно было узнать, каково это, когда пламя касается кожи.

Мне хотелось знать, что они чувствовали, когда горели заживо, попав в огненную ловушку. Я протянул руку, почти касаясь пальцами огня. Свет яркого пламени отражался в моих очках. Все, что я мог видеть — аура оранжевого, красного и желтого цветов. Кожу начало жечь, когда я почти коснулся пламени, почувствовал запах жженых волос, но придвигался все ближе и ближе.

— Артур! — кто-то потянул меня за плечо, заставляя сесть обратно в старое плетеное кресло. — Какого черта, сынок?

Отец присел передо мной на корточки. Я посмотрел на него, но краем глаза все еще видел, как пламя манит меня ближе.

— Какого черта ты делаешь? — он слегка встряхнул меня за плечи, потом взял мою пульсирующую от ожога руку. Место, которым я почти коснулся огня, было ярко-красным. — Господи, Артур! Посмотри на свою руку!

— Я хотел узнать, что они чувствовали, — сказал я, глядя на свою покрасневшую и покрытую пузырями кожу.

Отец встал и пошел на кухню. Когда он вернулся, в руках у него был пакет с замороженным горошком. Он прижал его к моей ладони. Было чертовски больно, но я бы ни за что не сказал ему об этом. Мне было все равно больно или нет.

Я хотел, чтобы было больно.

— Держи так, — сказал отец, затем подошел к ведру с водой, стоявшему рядом с огнем, и вылил ее в бушующее пламя. Огонь мгновенно угас, шипящий звук заполнил помещение, и черный дым поднялся вверх по трубе. Я смотрел, как темнота уносится прочь. Но тьма в моем сердце и голове никуда не делась.

Я мысленно видел наш загородный дом. Точнее то, что от него осталось: только обгоревшие кирпичи, обуглившееся деревяшки... и зубы моей мамы и младшей сестры. Тела сгорели дотла. Огонь пожирал их плоть, словно демон из глубин ада.

Папа снова присел на корточки и взял меня за подбородок. Я встретился с ним взглядом.

— Я знаю, что это тяжело, сынок. Ты потерял свою маму, ты потерял Перл. — Я подумал о маме и сестре. Перл раздражала меня. Она таскалась за нами по пятам, за мной и моими друзьями. Всегда хотела быть в моей комнате, в моей гребаной жизни. Она была всего на год младше меня, но все равно была моей младшей сестренкой. Я всегда защищал ее. Я всегда должен был это делать. Но, в конце концов, я не выполнил этого. Когда она нуждалась во мне больше всего.

Я закрыл глаза и представил, как она держится за маму посреди гостиной, а огонь вырывается из-за двери, чтобы достать их, поглотить, сжечь заживо. Я слышал их крики в голове. Я слышал, как Перл умоляла меня спасти ее.

Я подвел ее. Ее и маму.

— Если бы ты пошел с ними, я бы потерял и тебя, сынок. — Голос моего отца был напряженным, низким. Он никогда не проявлял эмоций — когда дело касалось его чувств, он был ледяной глыбой. Он был грубый и жесткий. Никогда не говорил о любви и прочих подобных вещах. Но когда он упомянул маму и Перл, я услышал надлом в его голосе. Хотя он почти никогда не говорил о них, я знал, что отец тоже скучает.

Его рука переместилась с подбородка мне на затылок, и он притянул меня к себе. От него пахло табаком и мятой. Месяц назад отец запретил мне ездить в поместье. У него были дела здесь, в городе. Мне только что исполнилось тринадцать, и он хотел, чтобы я был с ним. Пришло время стать частью его семейного бизнеса.

Я все еще помню ощущение ножа в руке. Чувствую, как мои пальцы сжимают рукоятку, когда я стою перед нашим врагом на заброшенном складе в Майл-Энде. Я даже не вздрогнул, когда бросился вперед и вонзил нож прямо в грудь ублюдка. Он работал на Якудза. И сдал нас врагу. Он заслужил смерть.

Это было мое знакомство с нашим образом жизни.

Теперь я был настоящим Адли, теперь я официально часть фирмы.

Убийство того ублюдка было моим посвящением в преступный мир. А в это время моя мама и сестра умирали под обломками нашего поместья в Котсуолде.

Отец отстранился, изучая мое лицо. Я не буду плакать. Мне не хотелось плакать. Мне не было грустно, я был чертовски взбешен. Гнев бурлил в моей крови. Я хотел найти виновных и убить их. И пожарные, и полицейские сказали, что это была неисправность проводки — обычная проблема со старыми загородными домами. Нашему было больше пятисот лет.

Но этого было недостаточно. Мне было все равно кто, но кто-то должен был заплатить за то, что я потерял родных. Мне нужно было кого-то обвинить. Я не мог поверить, что это был несчастный случай.

Мне нужно было, чтобы кто-то умер... медленно... мучительно.

— Артур, — окликнул меня отец, вырывая из темноты мыслей. — Теперь остались только мы. Мы и наша фирма — теперь это наша единственная семья. У тебя есть Чарли, Винни, Эрик и Фредди. Они твои братья. Так было всегда. Они будут с тобой всю твою жизнь, точно так же, как их отцы всегда были рядом со мной.