Чтение онлайн

«Семи гранат явно много, тут и четырёх за глаза хватит», — подумал я. Некоторое время я нарезал круги над местом падения «аиста», а потом полетел назад в лагерь.

— Это было красиво! — первым сообщил мне Прохор, когда я приземлился и вернул себе человеческий облик. — А бомберы также можно взрывать?

— Почему бы и нет? — хмыкнул я. — Но лучше пусть они не прилетают, так спокойнее. Вот ещё на них своё время тратить.

— Во Пашка будет счастлив, когда ему расскажем об этом. Он же теперь настоящим истребителем станет, — заявил беролак.

Струкова я утром направил в Лепель к Тишину с рядом указаний. Вернётся он только завтра или ночью.

— Кстати про бомберы, — воспользовался поднятой темой Есин. — Когда в Минск пойдём? Всё узнали, всё готово.

— Через два дня, — ответил я ему.

Паша-Сокол вернулся не один и гораздо позже, чем должен был. Самое главное — не один пришёл.

— Это кто? — нахмурился я, рассматривая троицу худых-прехудых молодых мужчин. Небритые, в вонючем, рваном тряпье и в новеньких (на фоне их остальной одежды) немецких шинелях.

— Из лагеря Кулябякина, — отрапортовал Паша. В его ауре смешался стыд, огорчение от моего раздражения, чувство вины и ощущение правильности своего поступка.

— Зачем? — задал я новый вопрос.

— Это лётчики и они готовы дать клятву в обмен на возможность стать соколами. Нам же нужны они, ты сам говорил. Но остальные наши не хотят, всё волки да волки, — торопливо ответил парень.

— М-да, — крякнул я. — А со мной посоветоваться?

Тот виновато опустил голову.

— Хотел, как лучше, а вышло, как всегда, — негромко прокомментировал Прохор, стоящий в отдалении и готовый дёрнуть прочь во все лопатки, если я решу построить его за компанию с Павлом.

— Ты иди-ка отсюдова, — отмахнулся я от него.

— Слушаюсь, лорд, — и пропал, словно растворился в воздухе.

Кстати, обращение его ко мне вызвало у бывших военнопленных нездоровое бурление в аурах. Ах, ну да! СССР же сравнительно недавно возник, а раньше это была монархическая империя. И вот те, кто её таковой делал, то есть, дворяне, те же лорды, гнобились со страшной силой: их вешали, топили, расстреливали из пулемётов, закалывали штыками и так далее. Пусть и не всех, как раз-таки значительная часть выжила, те кто уехал из страны, кто присягнул новому правительству. Но при этом раздражение на дворянское сословие в стране осталось сильное.

— Это точно? — я посмотрел на неизвестных. — Вы будете мне служить? Учтите, клятву, которую вы мне дадите, нарушить нельзя. Это не просто слова. Полагаю, вы уже видели его способности, — я указал на Струкова. — Так вот, клятва мне из той же системы.

— Если откажемся, то что дальше будет с нами? — простуженным голосом просипел один из них.

— Отправлю в другой лагерь, где живут те, кого я однажды забрал из Лепеля. Кулебякин за них попросил. Потом… потом пойдёте к нему опять, когда придёт время сражаться и устроить им побег.

— Я от своего слова не отказываюсь. Но только, чур, обязательно научить становиться соколом, — произнёс его товарищ слева. — Был сталинским соколом, стану соколом сапсаном, хех.

— И я, — поддержал его последний из троицы.

— Так я не отказываюсь тоже. Просто спросил из интереса, — сказал тот, что самым первым начал разговор. — Разрешите спросить!

— Слушаю.

— А когда учёба начнётся?

— Сначала отдохните, помойтесь, отъесться не мешало бы тоже, — сказал я, затем увидел в их глазах и ауре разочарование с тоской и добавил. — Но если не передумаете, и клятва будет искренней, то уже через десять дней подниметесь в воздух. Но повторюсь: назад у вас дороги не будет! Со мной до самой смерти. Паша вам ещё раз всё пояснит, чтобы не случилось трагедии. А теперь мне пора.

На следующий день я с оборотнями отправился на минский аэродром, где базировались немецкие бомбардировщики. Прохор с волколаками в зверином обличии, мы с Пашей в птичьем. По карте расстояние смотрелось внушительным. Но в реальности времени мы затратили совсем немного. Мало того, мне и Струкову пришлось ещё несколько часов ждать товарищей. Совсем без дела мы не сидели: полетали над аэродромом, оценили зорким взглядом, подслушали чужие разговоры, посчитали врагов, технику и так далее. После соединения некоторое время ушло на повторную разведку, распределение ролей, осмотр самолётов и выбор каждому свой, чтоб без накладок обошлось.

Всё прошло практически так же, как и в прошлый раз. Разве что предварительная подготовка и знание, что стоит ожидать от немцев, убрали часть нервотрёпки. Десять самолётов и четыре десятка опытных авиаторов — вот чего лишились немцы в ходе нашей операции. Большая часть лётчиков погибла ещё на земле за несколько минут до взлёта. При этом я (да и все остальные после моего приказа) давили фашистов без крови и прочих физиологических выделений, чтобы не испачкать тёплую и хорошую одежду на них. Все эти зимние куртки и штаны, комбинезоны с меховыми сапогами, шапки с перчатками пригодятся моим союзникам. Как и пистолеты, хотя лично мне оружие авиаторов совсем не понравилось. Слишком слабое. То ли дело длинноствольный пистолет, с которым ходила Маша. К нему для удобства стрельбы на дальние расстояния можно было прикреплять приклад-кобуру.

Кстати, я заметил один интересный факт за всё то время, что воюю с немцами. Не так-то всё и хорошо в войсках Германии, которые разделены на несколько родов, каждый из которых достаточно самостоятелен и не любит остальные. Например, Вермахт — основная боевая мощь армии оккупантов. В отличие от СС и Люфтваффе командиры «пехоты» наплевательски относятся к обеспечению подчинённых самым необходимым. В особенности это заметно с тёплой одеждой. Вон лётчики и танкисты ходят в удобных комбинезонах, куртках и тёплых сапогах. Их командование заранее позаботилось о том, чтобы не дать замёрзнуть своим подчинённым, знали в какую страну едут. А пехотинцы выглядят подчас бандой мародёров-дезертиров в разном тряпье. Шинели, кепи и пилотки в морозы за двадцать градусов не помогают совершенно. Но вместо того, чтобы решить эту проблему путём выдачи солдатам зимних вещей, офицеры вермахта «согревают» их приказами и алкоголем. Тишин от штабсинтенданта узнавал, что тому приходилось не раз принимать и комплектовать составы у себя на складах грузы с вином, которое слали из Германии для согрева солдатам. При этом в самих частях категорически запрещалось греться алкоголем, только в казармах, а не на боевых выходах, где солдаты проводили большую часть времени. Возможно, в окопах на передовой, куда шла большая часть составов, дела обстоят немного по-другому с выпивкой. А ещё вино с наступлением сильных морозов, банально замерзало и разрывало бутылки. Тот же штабсинтендант ругался, когда приходили грузовики с ящиками, полными битого стекла и разноцветного льда, в который превратилось вино.

Впрочем, я уже немного отвлёкся.

Взлетев, «мои» самолёты держались в строю десять минут, после чего стали один за другим сообщать по радио о проблемах и невозможности продолжить полёт. Далее ломали построение и поворачивали назад. Неприятной неожиданностью оказалось то, что остальные бомбардировщики решили последовать за нами.

— Какого демона, дракона вам в гости? — возмутился я, видя, как к моим самолётам пристраиваются оставшиеся четыре. — Эй, что они делают?

— Их мало для выполнения задачи, тем более, летим без прикрытия истребителями. Поэтому решили возвращаться вместе с нами, — ответил мне пилот, к которому был обращён мой последний приказ.