Чтение онлайн

Без всяких там — «понарошку».

Ведь я повзрослел.

Но Ирка исчезала за дверью своего класса, а мне хотелось бежать к кому-нибудь мудрому и сильному и рассказать ему о своей низкой похоти, я готов был просить прощения, мне нужен был человек, которому я мог бы излить свою душу.

Но такого человека не было.

И тогда я стал общаться с зеркалом.

У нас в прихожей висело большое, тяжёлое зеркало.

Мои родители говорили мне, что ему почти сто лет.

Оно досталось нам по наследству, после того как умерла моя бабушка.

И вот, когда дома никого не было, я подходил к зеркалу и, опустив взгляд, тихонько рассказывал ему про свои проблемы.

Невероятно, но после этого мне становилось легче!

А однажды, когда был удивительно ясный солнечный день, мне в голову пришла идея. С помощью бабушкиного зеркала я смогу общаться с Тамарой! С моей Тамарой!

Осторожно и аккуратно я снял зеркало со стены и вынес во двор. Затем я примостился так, чтобы, с одной стороны меня освещало солнце, с другой, чтобы видеть дом, в котором жила Тамара.

Поймав солнечный зайчик, я навёл его на горку напротив, затем я повёл его, светлое, хорошо заметное пятно, вправо, ещё, ещё, ещё, зайчик стал бледнеть, потому что было уже далековато, но я всё равно различал его. И вот я, скорее, понял, чем увидел, что зайчик попал на дом Тамары, на его окна.

Я наводил солнечный зайчик на дом моей девушки и резко убирал его, наводил и убирал. Я ждал ответа.

Нет. Ничего.

Прошло десять минут. Ничего.

Я уже хотел было прекратить свои бессмысленные потуги, как яркий блик мелькнул в том месте, где стоял тамарин дом. Это был луч надежды! Она мне ответила!

Воодушевлённый успехом, я вновь и вновь наводил на тамарин дом свой солнечный зайчик. Наводил и убирал. Наводил и убирал. Наводил и убирал.

И она мне отвечала.

Мне казалось, что тонкие лучи наших солнечных зайчиков встречаются и касаются друг друга, словно они были тоже влюблены.

Вечером мы с Тамарой радостно обсудили случившееся, и я отдал ей листок, на котором загодя написал коды азбуки Морзе, полагая, что с её помощью нам удастся тайно общаться. Шпионские страсти на любовным фронте!

Но нет, с азбукой Морзе у нас ничего не вышло.

На следующий день я долго дергал зеркало, пытаясь сообщить Тамаре только одну, самую важную весть. Но вечером моя девушка призналась мне, что так и не поняла моего послания.

Это было обидно.

Фраза-то была такая простая.

«Я тебя люблю».

Теперь, когда мы с Тамарой взаимно признались в любви, меня распирала неудержимая потребность расширить и разнообразить проявления наших нежных отношений.

Несколько вечеров я сомневался и робел.

Но словно кто-то толкал меня вперёд и вперёд.

И однажды моя ладонь легла на её гладкое колено. Мне показалось, что я совершил великий подвиг. Так, жарко целуясь, мы и просидели весь вечер.

Я смотрел вниз, на её ноги, короткая юбочка едва прикрывала бедра, мне безумно хотелось ласкать мою любимую, но непонятная робость сковывала меня.

Но настал новый вечер, и я решился.

Мы целовались, и ладонь моя покоилась на девичьем колене.

— Люблю тебя, — прошептал я, оторвавшись на мгновение от её нежных губ.

— А как ты меня любишь? — неожиданно спросила Тамара.

Действительно, как?

Сложный вопрос.

Варианты ответа: «Сильно-сильно. Крепко-крепко».

Детский сад какой-то.

Но что отвечать? Вопрос-то задан.

— Я люблю тебя… Больше всего на свете, — выдохнул я.

Это была правда.

И мы стали снова целоваться.

И в этот момент моя ладонь, словно сама по себе, скользнула вверх по ноге девушки. Сердце моё застучало сильно и часто.

Мои пальцы коснулись края короткой юбки и, будто испугавшись, вернулись назад.

И тут я понял, что пугаться не надо.

Потому что Тамара, казалось, не заметила моей дерзости.

Мне захотелось повторить свой успех, закрепиться на достигнутом рубеже.

Я продолжал жарко целовать Тамару, полагая, что таким образом отвлекаю её внимание от трепетных и вороватых движений моей ладони, которая, не зная устали, гуляла вверх-вниз по девичьим ногам.

Мою руку не отталкивали и не отвергали!

Жизнь становилась прекрасной.

Помимо зеркала я стал доверять свои тайны школьному дневнику. Никто бы не догадался, что означают крестики напротив каждого дня. Теперь я могу признаться: один крестик означал, что в этот вечер мы с Тамарой целовались, два крестика — целовались, и я трогал её грудь, три крестика — высший успех: моя дерзкая ладонь ласкала девичьи бедра. Плюс, само собой, целовались и трогал грудь.

Однажды я просмотрел дневник и увидел, что прогресс остановить невозможно: почти каждый день был отмечен тремя крестиками.

Горячие, долгие поцелуи заменяли нам всё.

Нет, никогда в жизни я не целовался так много, как в ту осень, у речки, на узкой кладочке.

Внизу, под нашими ногами, негромко журчала вода, вокруг была такая чёрная ночь, что казалось, будто бы в мире больше ничего нет, кроме вот этой маленькой, бревенчатой кладочки, на которой мы с Тамарой так славно сидели. Я поднимал голову и видел яркие, осенние звезды — большие, маленькие, их было так много, что мне становилось немного жутковато от осознания того, что где-то там, в бесконечности, кто-то неведомый, быть может, так же, как и мы, сидит у речки, на кладочке, целуется и смотрит в чёрное, бездонное небо. Я говорил об этом Тамаре, прямо передо мной были её большие глаза, она улыбалась и тихо шептала, что нельзя быть таким фантазёром. «Нельзя», — соглашался я.

— Что это? — спрашивала Тамара и смотрела вверх.

— Это Стожары или, по-другому, Плеяды, — отвечал я.

— А почему их не было летом?

— Ты наблюдательная. Это созвездие видно только осенью и зимой.

— Да? А куда оно девается летом?

— Земля меняет своё положение, поэтому Плеяды исчезают.

— А почему летом не исчезает Большая Медведица?

Этим вопросом она поставила меня в тупик.

— Таково устройство Галактики, — умничал я ответ.

Тамара не оспаривала устройство Галактики.