Чтение онлайн

Глотов вдруг ощутил, что всю жизнь отказывал себе в удовольствиях. Питался как попало – то в институтской столовой, то какими-нибудь полуфабрикатами. Одевался тоже просто, не придавая этому значения. Да что там говорить – он даже не помнил, когда у него последний раз была женщина! Представительницы прекрасной половины человечества никогда не баловали его своим вниманием и расположением. Сотрудницы института воспринимали Глотова только как солидного ученого, не более того. На него как на мужчину они не смотрели. А больше он практически нигде и не бывал, так что даже познакомиться с дамой было негде. Пользоваться же услугами продажных женщин Алексей Петрович не мог по двум причинам: во-первых, на это были нужны деньги, с которыми у него постоянно была напряженка; во-вторых, внутренне он очень сильно комплексовал. Он совершенно не знал, как вести себя с ними, жутко стеснялся и боялся опростоволоситься. Боялся, что женщина рассмеется ему прямо в лицо.

Была, правда, некая Марина… Молодая, лет тридцати с небольшим, работала секретарем у одного из сотрудников НИИ. Жаль, что не у него. Да у него и не было секретаря – не положено по штату. Она втайне всегда нравилась Алексею Петровичу. Невысокая, аппетитная, симпатичная… Разведена, кажется, а может, и не была замужем, но точно одна. И Алексей Петрович в последнее время все чаще представлял ее рядом с собой. Засыпая, думал о том, как бы было хорошо, если бы она сейчас лежала здесь, в его постели, и прижималась к нему мягким телом… От этих мыслей он весь покрывался потом и зарывался с головой в подушку, пытаясь унять возбуждение. Подойти к Марине и озвучить свои желания он не решался. Алексей Петрович убеждал себя, что причина только в деньгах, точнее, в их отсутствии. Вот если бы у него имелись средства… Он бы повел Марину в дорогой ресторан, кормил-поил, а она бы смеялась звонким смехом, опуская глазки. А потом повез бы в гостиницу, снял лучший номер с хрустящими белоснежными простынями, и… Едва повернулась бы ручка замка, бросил бы ее на эти простыни, на ходу стягивая узкую юбку; дрожа от нетерпения, снимал бы шершавые на ощупь колготки, проводя рукой по нежной, гладкой поверхности бедер – а уж потом, подмяв под себя, слился бы с жадностью с ее молодым, упругим телом, насладившись наконец досыта его сладостью и получив компенсацию за долгие годы одиночества…

Но денег не было, а без них подойти к Марине было невозможно: она подняла бы его на смех, потом хоть из института увольняйся и уезжай. Поэтому мечты Глотова так и оставались нереализованными, заставляя потеть, зарываться в подушку и тяжко вздыхать одному…

И вот в один прекрасный день все решилось само собой. Ему просто позвонили. В трубке он услышал незнакомый мужской голос, который предложил встретиться и поговорить. В груди Алексея Петровича что-то екнуло, и он понял, что этот звонок был неспроста. И он согласился на эту встречу. Согласился, хотя в глубине души чувствовал, что вряд ли она принесет ему что-то доброе. Ах, если бы он тогда знал, чем все это закончится, никогда бы не пошел…

– Пишите, не стесняйтесь. – Виктор пододвинул ближе салфетку и ручку к Алексею Петровичу.

Глотов, не задумываясь, написал единицу и рядом пять нулей, но через секунду дописал еще один ноль.

На лице Виктора не дрогнул ни один мускул, когда он увидел, о какой сумме идет речь. Свернув аккуратно салфетку, он положил ее себе в карман.

– Хорошо, Алексей Петрович. Часть денег уже переведена на ваш новый счет. – Из того же кармана, где только что пропала салфетка, Виктор вытащил красивую золоченую карточку, на которой стоял логотип одного из известных банков. – Вы можете пользоваться своим новым счетом с завтрашнего дня. Думаю, у вас будет куда потратить деньги? – Виктор прищурил глаза и так посмотрел на Глотова, что тому стало не по себе, как будто бы заказчик уже знал обо всех его потаенных желаниях.

Алексей Петрович ликовал. Теперь у него появился шанс начать новую жизнь. В его кармане сейчас лежала банковская карточка, на которой уже было сто тысяч долларов, и это придавало не только уверенности, но и убеждало его в правильности сделанного выбора. Его не мучили угрызения совести по поводу того, что он просто-напросто продает сейчас Родину. Нет. Он слишком много отдал этой Родине и поэтому заслужил право на подобные действия, считал Глотов, возвращаясь к себе домой. Неужели он, отдавший отчизне лучшие годы своей жизни, не заслужил славы и денег? Заслужил, и еще как! Правда, о славе речь сейчас не шла, но это пока! Воображение Глотова уже нарисовало ему, что он непременно станет известным и уважаемым во всем мире человеком. У него есть все шансы для этого – ум, опыт, а теперь еще и деньги. И вообще… Сколько можно протирать штаны в этом задрипанном НИИ? Он еще о-го-го! Он птица другого полета, не то что все эти неудачники! Он будет работать в других условиях, дающих совершенно иные возможности, открывающих новые горизонты! А там, глядишь, и на Нобелевскую премию можно замахнуться. А что? Зачем втискивать себя в какие-то рамки? Нужно смотреть на жизнь шире, охватывать необъятное… Теперь у него весь мир в кармане. Какая там квартира в Киргизии? Какая Марина? Он поселится в собственном пентхаусе, лучшие красотки Голливуда будут к его услугам!..

«Эх, и молодец же я!» – думал Глотов, возвращаясь к себе и укладываясь на жесткий старенький диван; он смотрел на него с недоумением, словно эта рухлядь никак не могла принадлежать ему, он был отделен от нее. В своих мечтах Алексей Петрович унесся слишком далеко от реальности…

Тогда он нисколько не сомневался, что у него все получится. Образцы, о которых шла речь, находились в секретной лаборатории, где Глотов проработал без малого двадцать лет. Ему не надо было придумывать какие-то головоломки, чтобы заполучить их и передать людям Виктора, так как Алексей Петрович имел к ним самый прямой доступ, в отличие от всех остальных. Конечно же, он был не единственным, кто знал об этих последних достижениях науки, но все остальные сотрудники их лаборатории могли работать только с отдельными компонентами, которые не имели никакой ценности. А вот вся ценная информация, как и образцы исследований, находились как раз у Алексея Петровича в специальном кабинете, доступ в который производился по специальному коду, меняющемуся каждые трое суток. Соглашаясь на предложение Виктора, Глотов не сомневался в успешном завершении сделки, после которой он станет богатым человеком и уедет из России.

Хотя, конечно же, была и одна проблема. Небольшая, но все же… С ним вместе работал еще один научный сотрудник, Евгений Семенович Фалеев, давний коллега и наставник самого Глотова. Они работали вдвоем не только над последними разработками, но уже много лет сотрудничали бок о бок в секретной лаборатории. Они доверяли друг другу без тени сомнения, хотя, если честно, скрытная натура Фалеева несколько смущала Глотова. Ему казалось, что Евгений Семенович имеет какую-то свою тайну, не известную никому. В действительности Глотов был прав. Евгений Семенович с момента своего появления в секретной лаборатории работал или, вернее, имел тесное сотрудничество со специальными службами, которые пристально следили за всеми новыми разработками в их НИИ. Но об этом, кроме самого Евгения Семеновича, в институте никто не знал.

Глотов полагал, что ему не составит труда забрать образцы и передать их в нужные руки. Но в один прекрасный день события стали развиваться по иному сценарию. Буквально за сутки до того, как Алексею Петровичу предстояло похитить образцы, Фалеев сообщил, что он должен отправить их в Москву, в другое НИИ. Глотов осторожно поинтересовался, когда это должно произойти, и Евгений Семенович сказал, что через три дня. «Значит, время пока есть», – подумал тогда Глотов. Но на следующий день все изменилось.

С самого утра Евгений Семенович стал суетиться, собирать документы, касающиеся новых разработок, а потом Глотов вдруг увидел контейнер, которого до этого в их кабинете не было. Это был специальный контейнер для перевозки препаратов и документации. В нем были сделаны специальные отделения, куда входили образцы. Глотов понял, что это неспроста.

– А что происходит, Евгений Семенович? Вы можете мне объяснить? – как можно спокойнее поинтересовался Глотов, хотя на самом деле был перевозбужден. Он со страхом наблюдал, как у него из рук утекают обещанные ему деньги. – Мы что, переезжаем? – Алексей Петрович внимательно следил за движениями коллеги, который в спешке укладывал образцы в контейнер.

– Нет. Просто в связи с сегодняшними событиями в республике правильнее всего будет отправить образцы в Москву. И чем раньше, тем лучше. Вы ведь сами понимаете, коллега, какую ценность они представляют…

Да-а. Глотов, как никто другой, понимал, какую именно ценность имеет этот контейнер. И теперь в его голове была только одна мысль: «Как сделать так, чтобы этот контейнер отправился не в Москву, а к людям Виктора? Не убивать же мне его, в конце концов?» – смотря на своего коллегу, думал он.