Чтение онлайн

Если потребуется, буду, но пока такой надобности нет. В голове ещё всплывают лекции по управлению и то, что принудительный труд не так эффективен, как труд, подкрепленный глубокой внутренней мотивацией. Вот эту мотивацию пробудить и поддерживать — и есть моя основная задача.

— Что это? — Кир потянулся ручками к на вид самому обычного кубу.

Металлический, блестящий, прохладный на ощупь, легкий. Для меня легкий, а для парня, пожалуй, немного тяжеловат.

— Это волшебный куб. Ты должен почувствовать энергию внутри себя или в окружающем мире, а потом направить её внутрь куба. Тогда произойдёт вот что…

Я сам влил немного энергии, и куб засветился. Не ярко при дневном свете, но заметно.

— Ух ты, — открыл рот парень. — А как это сделать?

— Ты должен сам придумать.

Потому что я не имею ни малейшего понятия, как тебе это объяснить. Пока что не имею. Придумаю методологию и проверю, а пока пусть пробует, вдруг получится?

В чем лично я сомневался. Был ещё один спорный момент в алхимии, который не давал сформировать конечную теорию. Для меня создать печать проще простого. А вот почувствовать, взять под контроль и куда-то направить «сырую» энергию — эта почти что титаническая задача. Если исходить из того, что печати — это энергетические образования, получается противоречие. Если только нет закона, который гласит, что хаотичная и сырая энергия стремится к порядку, поэтому математически выверенные печати облегчают управление этой силой.

Есть и другое объяснение, которое я недавно вспоминал. Печати — это ментальное отражение воли алхимика. Не сама энергия, а всего лишь управляемая галлюцинация. Которая тем не менее имеет власть над энергией, а следовательно, и реальностью. Не исключаю, что оба утверждения верны. Можно создавать печати и как проекцию, и как энергетическое образование. Есть же физические отражения? Можно выковать печать из металла, и она будет работать, если её наполнить энергией. То есть ментальная конструкция не обязательна.

Хм… В такие моменты, как никогда, понимаю, что мне не хватает базовой теоретической модели. Мои-то знания и навыки сугубо практические, направлены в первую очередь на выживание.

Как мне кажется, сложность в управлении энергией была обусловлена воспитанием и убеждениями. Так что у Кира, не отягощенным никаким опытом, есть все шансы пойти по совсем другому пути.

Пока обдумывал это, парень забрал куб и умчался к себе в замок. Я же подошёл к Сергею и присел рядом с ним на свободный стул. Сам мужчина чай пил да за сыном поглядывал. На столе ещё газета лежала, которую он читал до моего появления.

— Это всё? — спросил мужчина.

— Пока да. Посмотрим, что дальше будет.

— А если ничего не получится?

— Тогда придумаю ещё что-нибудь. На самом деле я пока только размышляю над программой обучения. Не думай, что это быстрый вопрос.

— Я и не думаю. Ничего не понимаю в этих ваших штучках. Ольга как-то рассказывала, как исцеляет… Энергии эти… Клетки, ткани… Бррр. Я человек простой.

— Не прибедняйся.

Он хмыкнул и предложил мне чаю. Я согласился и успел сделать пару глотков, когда двор озарила вспышка.

— Дядя Эдгард! — радостно закричал Кир. — Получилось!

Мальчик победно выставил светящийся куб у себя над головой, но… Ребенка повело, и он, неестественно бледный, завалился набок.

Раньше, чем мальчик упал, я оказался рядом и подхватил его.

Твою-то мать…

Ольга стояла, уперев кулаки в бока. Видел я в музеях статуи богинь. Очень похоже.

— Как это вышло? — требовательно спросила она.

— Вопреки всем ожиданиям, — устало ответил я.

Так перенервничал за пацана, что морально истощился. Сам Кир сейчас сидел на кухне, завёрнутый в одеяло, и поглощал высококалорийную пищу. Батон, масло и сгущенку.

— То, что случилось, называется энергетическое истощение. Иначе говоря, он разом потратил все свои внутренние силы.

Я эту проблему и сам решил. Ничего критичного. Главное, чтобы в этот момент кто-то рядом оказался. Еда и вода, сон, вот и всё, что требовалось для восстановления.

На всякий случай вызвали Ольгу. Она проверила сына и подтвердила, что с ним всё в порядке. Что не мешало женщине перенервничать.

— Как ты умудрился это сделать? — Ольга задала риторический вопрос сыну.

— Дядя Эдгард сказал, я и сделал, — со всей непосредственностью и внутренней гордостью ответил мальчик.

Я порадовался, что в его словах гордость прозвучала, а не страх. Хотя с точки зрения безопасности второе полезнее, чем первое.

— Так, молодой человек, — проговорила Ольга. — Пора вам на дневной сон.

Кир, что удивительно, спорить не стал, вместо этого широко зевнув. Ну да, ему сейчас поспать самое то.

Минут через десять, когда мальчишку уложили, а Ольга вернулась обратно, состоялся разговор.

— Что всё это значит, Эдгард?

— Нам волноваться или радоваться? — уточнил Сергей.

И что мне им сказать? Правду, её оттенки или вранье?

— Я не ожидал, что он так быстро справится. Хотел его занять, пока разрабатываю программу.

— Но он справился, — заключила очевидное женщина.

— Да, и это говорит о том, что у него есть способности. Достаточно неплохие. А если вспомнить, что ему четыре года, то и вовсе.

Энергии он влил столько, что хватит создать простую печать. Для его возраста это выдающееся достижение. Я свою первую печать в десять лет создал.

— Я повторю вопрос. Что это значит, и как нам быть?

— Да никак не быть, — раздраженно ответил я. — У него есть дар неизвестного характера. Я предупреждал, что могут быть накладки, нет нормальной системы обучения. Что мы сегодня и увидели.