Чтение онлайн

Кэтрин, не дожидаясь окончания этой фразы, отошла в дальний угол комнаты, чтобы скрыть горячий румянец, заливший ее лицо. Теперь она поняла, каким образом враг проник в планы Барнстейбла. Она начала упрекать себя за ненужное кокетство, когда вспомнила, что половина ее беседы с возлюбленным у той стены, на которую намекал Борроуклиф, шла на темы, не имевшие ничего общего с заговорами и военными действиями. Однако чувства Барнстейбла были далеко не столь тонки, как у его возлюбленной, а мысли - слишком заняты средствами достижения намеченной им цели, чтобы так быстро понять иносказательный намек капитана. Резко обернувшись к Гриффиту, он самым серьезным тоном заявил:

–  Я считаю своей обязанностью, мистер Гриффит, напомнить вам, что, согласно данным нам инструкциям, мы должны брать в плен всех врагов Америки, где бы они ни оказались, и что Соединенные Штаты в некоторых случаях не стеснялись брать в плен и женщин.

–  Браво!
– воскликнул Борроуклиф.
– Если дамы не желают идти с вами в качестве возлюбленных, уведите их в качестве военнопленных.

–  Ваше счастье, сэр, что вы сами в плену, иначе вы ответили бы мне за свои слова!
– рассердился Барнстейбл.
– Это разумная инструкция, мистер Гриффит, и вы не должны пренебрегать ею.

–  Не забывайте вы своих обязанностей, мистер Барнстейбл, - ответил Гриффит, снова выходя из состояния глубокой задумчивости.
– Вам был дан приказ - немедленно приступайте к его выполнению!

–  У меня также есть приказ нашего общего командира капитана Мансона, мистер Гриффит, и уверяю вас, сэр, что, инструктируя меня относительно «Ариэля» - от бедняжки не осталось и двух досок, сколоченных вместе, - он решительно подтвердил и более ранние приказания.

–  А теперь я их отменяю.

–  Могу ли я подчиниться устному приказанию младшего офицера, когда оно прямо противоречит письменным инструкциям старшего?

До сих пор Гриффит говорил спокойным и решительным тоном, но при этих словах лицо его вспыхнуло, темные глаза засверкали.

–  Не извольте рассуждать, сэр, - властно закричал он, - и повинуйтесь!

–  Клянусь небом, сэр, я не выполнил бы и приказа самого Конгресса, если бы меня заставили забыть мой долг перед… перед…

–  Перед самим собой! Мистер Барнстейбл, довольно! Исполняйте ваш долг, сэр!

–  Мой долг предписывает мне оставаться здесь, мистер Гриффит!

–  Тогда я должен действовать, ибо не могу допустить, чтобы мои же офицеры мне дерзили!.. Мистер Мерри, скажите капитану Мануэлю, чтобы он прислал сюда сержанта и взвод морской пехоты.

–  Пусть он и сам сюда придет!
– крикнул Барнстейбл, обезумев до отчаяния от своей неудачи.
– Всему его отряду не обезоружить меня! Ко мне, ариэльцы! Станьте вокруг вашего капитана!

–  Кто осмелится переступить этот порог без моего приказания, умрет!
– закричал Гриффит, угрожая обнаженным кортиком морякам, которые прибежали было на призыв своего командира.
– Отдайте мне ваш кортик, мистер Барнстейбл! Избавьте себя от унижения отдать его простому солдату.

–  Посмотрел бы я на того, кто осмелится взять его!
– завопил Барнстейбл, свирепо размахивая оружием.

Гриффит с грозным видом протянул вперед руку, и они скрестили оружие. Лязг стали подействовал на них, как звук горна на боевого коня: начался обмен быстрыми, внезапными ударами, ловко отражаемыми с обеих сторон.

–  Барнстейбл, Барнстейбл!
– крикнула Кэтрин, бросаясь в его объятия.
– Я пойду за тобой на край света!

Сесилия Говард ничего не сказала, но, когда Гриффит опомнился, он увидел, что она стоит перед ним на коленях, смертельно бледная, с мольбой глядя в его взволнованное лицо. Возглас мисс Плауден разъединил сражающихся, прежде чем дело дошло до кровопролития. Несмотря на вмешательство своих возлюбленных, молодые люди продолжали обмениваться взглядами, полными негодования. В эту минуту полковник Говард вышел вперед и, подняв племянницу с колен, сказал:

–  Такая поза не пристала дочери Гарри Говарда, хотя он преклонял колена перед троном своего государя! Смотри, моя дорогая Сесилия, до чего доводит мятеж! Своими нелепыми принципами всеобщего равенства он сеет раздоры в рядах бунтовщиков, уничтожает различия рангов и чинов. Эти молодые безумцы даже не знают, кому они должны повиноваться!

–  Они должны повиноваться мне, - сказал лоцман, который теперь выступил на середину комнаты, - и я вижу, что мне пора проявить свою власть. Мистер Гриффит, спрячьте ваш кортик. А вы, сэр, почему отказались подчиниться старшему офицеру и забыли свои обязанности, освященные присягой? Извольте подчиниться и исполнить свой долг.

При звуках этого спокойного голоса Гриффит вздрогнул, словно опомнившись, а затем низко поклонился и вложил оружие в ножны. Но Барнстейбл, обняв одной рукой талию возлюбленной и размахивая клинком в другой, лишь презрительно рассмеялся над этим непонятным ему присвоением власти.

–  А кто вы сами такой?
– спросил он.
– Почему вы осмеливаетесь давать мне приказания?

Глаза лоцмана блеснули страшным гневом, лицо его побагровело, а сам он задрожал от гнева. Но, сделав над собой усилие, он сдержался и ответил весьма многозначительно:

–  Я тот, кто имеет право приказывать и требовать подчинения.

Эти необычные слова произвели на Барнстейбла такое впечатление, что он невольно опустил оружие.

Лоцман на миг остановил на нем горящий взор, а затем, обернувшись к остальным присутствующим, продолжал более мягко:

–  Мы действительно явились сюда не для грабежа и отнюдь не намерены поступать жестоко с людьми старыми и беззащитными. Но этого английского офицера и в особенности этого беглого американца мы должны взять в плен и препроводить на борт нашего корабля.

–  А как же главная цель нашей экспедиции?
– спросил Гриффит.

–  Не достигнута, - быстро ответил лоцман.
– Она принесена в жертву личным чувствам. Наше предприятие, сэр, как и сотни других, окончилось бесславно и будет забыто навсегда. Но об интересах республики нельзя забывать, мистер Гриффит! Хотя мы не должны подвергать опасности жизнь этих молодцов только ради того, чтобы увидеть нежную улыбку на губах красавицы, тем не менее не следует упускать и случая воспользоваться нашим преимуществом. Этот полковник Говард вполне пригодится для сделки с фаворитами трона, и его можно будет обменять на какого-нибудь достойного патриота, который давно заслуживает освобождения… Нет-нет, приберегите ваш надменный взгляд для других! Полковник отправится на фрегат, и притом немедленно.