Чтение онлайн

Один из задержанных низким, глухим голосом ответил:

–  Мы из Сандерленда и держим курс на Уайтхевн.

Едва лишь был произнесен этот ясный и прямой ответ, как внимание присутствующих привлекла

Элис Данскомб: тихо вскрикнув, она невольно привстала с места, а взор ее растерянно заметался по комнате.

–  Вы нездоровы, мисс Элис?
– участливо обратилась к ней Сесилия Говард.
– Да, вам в самом деле дурно. Обопритесь на мою руку, я отведу вас в вашу комнату.

–  Вы слышали тоже или мне только показалось?..
– спросила Элис, смертельно побледнев и дрожа всем телом, словно в конвульсиях.
– Скажите, вы тоже слышали?

–  Я ничего не слышала, кроме голоса моего дяди, который сейчас стоит возле вас, встревоженный, как и все мы, вашим ужасным волнением.

Элис все еще дико озиралась кругом. Она не успокоилась, оглядев тех, кто стоял возле нее, и начала жадно всматриваться в лица трех незнакомцев, которые терпеливо стояли, молчаливо и безучастно наблюдая эту странную сцену. Наконец она закрыла лицо руками, как бы отгоняя какое-то страшное видение, а затем, опустив руки, слабо улыбнулась и знаком показала Сесилии, что хочет выйти из комнаты. Жестом и взглядом Элис также выразила благодарность и отклонила услуги, вежливо предложенные ей джентльменами. Но, когда женщины прошли мимо стоявших в галерее часовых и остались наедине, она глубоко вздохнула и сказала:

–  Это был голос из безмолвной могилы! Очевидно, мне только почудилось. Нет-нет, это мне справедливая кара за то, что некое создание занимает в сердце моем место, принадлежащее только создателю! Ах, мисс Говард, мисс Плауден, - вы обе молоды, вы находитесь в самом расцвете юности и красоты, вам неведомы и потому не страшны искушения и заблуждения нашего грешного мира!

–  Она бредит, - с тревогой и участием прошептала Кэтрин.
– Какое-то ужасное бедствие помутило ее разум!

–  Да, должно быть, мои грешные мысли блуждали, и мне почудился голос, который было бы ужасно услышать, да еще в этих стенах, - несколько успокоившись, сказала Элис, со слабой улыбкой глядя на красивых девушек, которые с двух сторон заботливо ее поддерживали.
– Минутная слабость прошла, мне стало лучше. Помогите мне дойти до моей комнаты и возвращайтесь в гостиную, чтобы не нарушать согласия, воцарившегося между вами и полковником Говардом. Мне, право, лучше, я совсем здорова!

–  Не говорите так, мисс Элис, - возразила Сесилия.
– Ваш вид противоречит тому, что вы говорите по доброте своей к нам. Вы больны, и поэтому я, несмотря на ваше приказание, вас не оставлю.

–  Тогда оставайтесь со мной в роли доброй сестры милосердия, - сказала мисс Данскомб, кидая на Сесилию благодарный взгляд.
– А мисс Кэтрин пусть вернется в гостиную, чтобы угостить джентльменов кофе.

К этому времени они уже дошли до комнаты Элис, и Кэтрин, пособив Сесилии уложить Элис в кровать, возвратилась в гостиную исполнять обязанности хозяйки.

При ее появлении полковник Говард приостановил допрос арестованных и с изысканной учтивостью осведомился о состоянии мисс Данскомб. После ответа Кэтрин он продолжал:

–  Все ясно как божий день, Борроуклиф. Оказавшись в Сандерленде без работы, они отправились к своим знакомым и родственникам в Уайтхевн, где, надеются, им помогут устроиться. Все это очень правдоподобно и совершенно невинно.

–  Конечно, конечно, мой уважаемый хозяин, - весело ответил офицер, - но мне представляется печальной несправедливостью то, что трое таких здоровенных молодцов заняты поисками места, где бы они могли приложить свои силы. Разве мало судов флота его величества бороздят моря в поисках врагов Англии?

–  Ваши слова основательны, очень основательны!
– воскликнул полковник.
– Что скажете вы, молодцы? Нет ли у вас желания подраться с французами, испанцами или даже с моими соотечественниками-бунтовщиками? Нет, клянусь небом, наш государь должен воспользоваться услугами таких трех героев! Каждый из вас получит вот эти пять гиней, как только ступит на борт тендера «Быстрый», а сделать это совсем не трудно, потому что тендер вечером отдал якорь в двух милях к югу от нас, в маленькой бухте, где он укрыт от бури не хуже, чем в углу этой комнаты.

Один из мужчин притворился, будто бросает жадные взгляды на деньги, и спросил, словно оценивая условия предлагаемой ему службы:

–  А доброе ли судно этот «Быстрый» и хорошо ли на нем живется экипажу?

–  Хорошо ли?
– повторил Борроуклиф.
– Еще бы! Недаром его считают лучшим тендером во всем флоте. Вы, наверное, много бродили по белому свету, но доводилось ли вам видеть такое место, как Морской арсенал в Картахене, в старой Испании?

–  Я бывал там, сэр, - холодным, сдержанным тоном ответил тот же моряк.

–  Так, бывали! А видели ли вы в Париже дворец, который называется Тюильри? Так вот, этот дворец - собачья конура по сравнению с «Быстрым».

–  Мне приходилось бывать и в этом дворце, сэр, - ответил моряк.
– Что ж, если ваш тендер и вправду так хорош, как вы говорите, наверное, служить на нем совсем неплохо.

–  Черт бы побрал эти синие куртки!
– пробормотал Борроуклиф, бессознательно обращаясь к мисс Плауден, близ которой он в это время очутился.
– Они суют свои смоленые рожи во все уголки света, так что, право, не знаешь, как с ними говорить. Ну кто бы, черт возьми, подумал, что этот малый когда-либо пялил свои зеленые глаза на дворец короля Людовика?

Но Кэтрин не слышала его слов; она сидела, не сводя глаз с арестованных, и на лице ее снова появилось смущенное и обеспокоенное выражение.

–  Подождите, подождите, Борроуклиф!
– воскликнул полковник Говард, возобновляя разговор.
– Не будем рассказывать этим молодцам сказки для новобранцев, а поговорим с ними на добром, ясном, честном английском языке. Да благословит бог этот язык и землю, для которой он впервые был создан! Какой смысл уверять людей, если они, как мы предполагаем, настоящие моряки, будто десятипушечный тендер по просторности и удобству помещений не уступает дворцу?

–  А разве английский дуб и английский комфорт ничего не стоят, мой дорогой хозяин?
– невозмутимо спросил капитан.
– Неужели вы думаете, добрый сэр, что я измерял достоинства «Быстрого» циркулем и линейкой, будто я вновь проектирую дворец царя Соломона? Я хотел лишь сказать, что «Быстрый» - судно исключительно продуманного устройства и что все там распределено удивительно искусно. Смотря по надобности, он становится то большим, то маленьким, как шатер феи из «Тысячи и одной ночи». А теперь пусть меня повесят, если я не сказал в пользу этого тендера больше, чем сумел бы сказать сам его капитан, чтобы дать мне новобранца, даже если бы во всех трех королевствах не нашлось ни одного парня, который захотел бы посмотреть, пойдет ли алый мундир к его мужицкой фигуре!