Чтение онлайн

— Извини, дружище, — сказал я Чибе.

Переложил его на широкий подлокотник, встал, поднял платок. Укрыл Сашку от пяток до заросшей белым пухом шеи. Сашка благодарно притих. Я постоял над ним, потом вернулся к креслу. Чиба по-прежнему дрыхнул, только его кошачий хвост превратился в рыбий и свисал с подлокотника.

— Нет уж, голубчик, ты мне своей селедочной чешуей все брюки извозишь.

Хвост подтянулся, опушился серой шерстью, и весь Чиба из бело-рыжего стал серо-полосатым. Но не проснулся. Я сел и опять взял Чибу на колени. Поднял с пола и положил на котенка Тетрадь. Чиба муркнул. Я открыл Тетрадь на прежнем месте и стал читать, что было, когда оклемался и повеселел Решка.

«…Александр сел на край гибкой дюралевой кровати. Решка смотрел в потолок и виновато морщился. Потом сказал:

— Измучился ты со мной, да? Целые сутки тащить такого… я ведь тяжелый. Там одному идти и то…

— Один бы я просто сел в песок и благополучно испекся, чем такую муку терпеть… Это тебя, путешественника, надо было вытаскивать из пекла, вот и шел…

— Спасибо, что вытащил…

— Да скорее уж это ты меня вытащил.

— Ну, тогда…

— Что?

— Значит, ты не очень на меня сердишься?

— Горюшко ты мое…

Он улыбнулся задубелыми, в трещинках губами.

— Мама, когда говорит «горюшко мое», значит, не сердится. То есть сердится, но не по правде… А ты?

— Что? — притворно насупился Александр.

— Ну… ты не очень жалеешь, что связался со мной? — Решка смотрел уже с нешуточной тревогой.

— Не очень, — усмехнулся Александр.

— Значит… снова пойдем?

— Это куда еще?

— Через Большую пустыню, — сказал Решка вполне серьезно.

— Бредишь, да?!

— Да ты не бойся. Я теперь все рассчитаю, я выдержу! — Он приподнялся на локтях — взлохмаченный, тревожный.

— Глупый. Ты-то, может, и выдержишь, а я…

— А ты тоже! Взгляни на себя. Ты ведь уже… не такой.

— Какой «не такой»? — Александр наивно поискал глазами зеркало, которого в вагончике не было.

— Волосы уже не седые, — сказал Решка. — И руки… посмотри на них.

Александр посмотрел. Кисти были длинными, сухими. Россыпь стариковских веснушек исчезла. А может, просто спряталась под слоем прочного загара? Александр сжал и разжал пальцы, под ними словно разбежались искорки сухого электричества. А от пальцев — по всем рукам, по плечам, по телу… И ноющая боль, усталость, которая все еще не отпускала Александра, сделалась нестрашной, даже приятной, как утомление крепкого человека после пахоты или сенокоса… «Неужели это правда — то, что говорят об Оранжевом солнце?»

Решка смотрел выжидательно и беспокойно.

— Ну… а зачем через нее идти, через Пустыню-то? — спросил Александр. — Что там, на том краю?

Решка неловко завозился, отвел глаза.

— Нет уж, ты говори…

— Пока лучше не надо… Это пока тайна…

— Ну, тайна, так тайна. Только я в такие игры больше не играю. — Александр сделал вид, что хочет встать.

Решка, видимо, испугался по-настоящему.

— Нет, я скажу!.. Ладно… Послушай, Александр, я не знаю! Знаю только, что надо идти. Честное слово! Это же Дорога!

— Это для тебя Дорога. Ты — лоцман. А я-то при чем?

— А зачем лоцман, если некого вести?

— А какой смысл тебе вести меня?

— Раз уж такая судьба, — вздохнул он. — Стереоскоп…

— Опять ты про свое!

— Ага…

— Решка, а вообще… зачем все это? — тихо спросил Александр.

Решка ответил не сразу. Или не хотел, или не знал. Завозился, потянул на себя простыню. И сказал наконец из-за ее хрустящего края:

— Ты это первый раз спрашиваешь? Про «зачем»?

— Нет… не первый.

— Это можно так про все на свете… «Зачем» да «зачем»…

— Вот именно, — грустно и упрямо сказал Александр.

— По-моему, просто интересно, — вздохнул Решка. — Узнавать, что будет дальше… И вообще жить… Вот ты зачем книжки пишешь?

— Уже не пишу.

— Но ведь тетрадку-то искал!

— Искал. Сам не знаю, для чего…

— А вот придем к тому краю Пустыни, может быть, и узнаем, зачем все на свете… и зачем мы сами.

— Шиш мы узнаем, — сумрачно сказал Александр.

Решка коротко засмеялся, тут же замолк и наконец изрек задумчиво:

— А может, главное как раз в том, чтобы искать. Идти… Главное — сама Дорога.

— Мысль не такая уж глупая. Но не новая. И всегда есть возражение: идешь… а какой смысл?

— Это смотря с кем идешь, — возразил Решка. Нахмуренно и как-то виновато. — Если с тем… ну, с кем ты подружился, тогда хорошо. Тогда это… смысл.

Александр коротко вздохнул, дотянулся, взъерошил Решкины песочные волосы.

Решка пробубнил обиженно и капризно:

— А если нету смысла, зачем было тащить меня через Пески? И тащиться самому…

— Боюсь, что мне придется снова тащить тебя… если будешь болтать, а не лечиться.

— А чего лечиться-то? Я уже… во! — Решка подрыгал руками-ногами, распинывая простыни.

— Лежи! — прикрикнул Александр. — А то вздую…

— П-жалста! — Решка крутнулся на живот и дерзко выпятил под простыней округлую часть тела.

Александр засмеялся, потом сказал строго:

— Крутись не крутись, а все равно будешь лежать еще целые сутки. Безвылазно.

— Как это? А если мне… очень будет надо?

— Скажу Рае, чтобы принесла посуду…

— Ну уж фигушки! — Решка стремительно сел. — Придумал тоже, Ёшкин свет… Я удеру сейчас.

— Я вот тебе удеру… — Александр пальцем хлопнул Решку по носу и вдруг, подчиняясь толчку нового, ласково-тревожного настроения, взял его за плечи, притянул к себе. Спросил шепотом, словно выведывал важную тайну:

— А эта Большая пустыня… она правда большая? Она где?

— Она… — Решка задышал шумно и беспокойно. — Это трудно сказать. Зависит от многого… Я постараюсь свернуть расстояние, ты не бойся…