Литта
Шрифт:
— Успел увидеть? Повторить?
— Не надо. Видел.
— И что ты думаешь об этом?
— Пока не знаю.
— Дэниел?
— Не знаю даже, с чего начать, — покачал головой начальник безопасности. — Пока не сходим к ним, о причинах блокады всё равно не догадаться. Жаль, на базе нет ксенопсихологов, я бы спросил у них насчёт одеяния наших гостей.
— Думаешь, не гуманоиды?
— Не гуманоиды — ещё ладно. А если андроиды? Сам видел, как прочно они запаковались.
— Меня это тоже интересует, — медленно сказала Литта. — Сходить к ним придётся — деваться некуда: надо узнать, чего они хотят. Но мне бы хотелось обеспечить нашим парламентёрам энергетическую защиту. И для меня вопрос — живые ли это существа или искусственные — становится важнейшим.
— Мы прокрутим запись несколько раз и проведём идентификацию по голосу, — пообещал Дэниел. — Литта, может, вы заметили что-нибудь важное, что прошло мимо нашего внимания?
Литта помолчала, сосредоточенно вспоминая.
— Пожалуй, они подтвердили моё первоначальное представление о том, что они нас смертельно боятся.
— Это смешно! — не выдержал Дарт. — В любую секунду они не оставят от нас вместе с астероидом и горсточки пыли, а ты говоришь…
— Они нас так боятся, — упрямо продолжала Литта, — что целых трое суток хвастались: поглядите, какие мы страшные и могучие. А теперь относительно вежливо приглашают нас к переговорам. Их страх для нас сейчас — самая главная проблема. Мы не знаем, чего они опасаются. На переговорах они вряд ли что-нибудь конкретное скажут, но явно от нас чего-то хотят или ждут.
— Итак, собираем группу для переговоров?
— Да, но не забываем, что данный обмен мнениями очень поверхностный, по первым впечатлениям. Надо будет ещё раз всё обсудить. Возможно, возникнут идеи… Дэниел, ты будешь главным, я и остальные — твоя свита.
— Подожди! Ты скачет с одного на другое, Литта! Ты и остальные — свита? Ты останешься на астероиде!
— Я согласен с Дартом. Сумасшествие — лезть в спящий вулкан.
— Вам деваться некуда, дорогие мои рыцари. У меня есть великолепный довод "за" моё присутствие среди парламентёров: если я намерена обеспечить энергетическую защиту, мне необходимо её поддерживать, подпитывать — называйте это как хотите…
— Я называю это так: наплести можно всё, что угодно, пользуясь нашим незнанием, — развёл руками Дарт.
— А случись что-нибудь что-то типа драчки, лишний бластер или меч тоже не помешает.
Повеселевшая Литта улыбнулась при виде недовольных физиономий и озорно добавила, обращаясь к Дарту:
— Что? Съел? Это ты останешься на базе главным на время нашего отсутствия!
— Ничего! Вот прилетит Крис, всё расскажу ему! — мстительно пообещал Дарт.
13.
Когда-то давным-давно Леон попал в катастрофу. Ноги выше колен пришлось собирать по кусочкам и долго сращивать. Кое-что заменили пластиком. От тех времён у Леона сохранилась несколько своеобразная походка — жирафья: он не ходил, а шествовал с грациозной ломкостью, и у людей непривычных обычно складывалось впечатление, что ещё два-три шага — и Леон сначала упадёт на колени, а затем растянется на полу во весь рост. Леон знал, какие чувства вызывает его походка. Это его немного забавляло. Постепенно у врача выработалась чисто машинальная реакция на незнакомых людей рядом с ним: при ходьбе он начинал раскачиваться почище маятника и получал огромное удовольствие от созерцания перепуганных глаз. Единственный человек, с которым не прошёл этот номер, — Литта…
А ещё он любил болтать со своими пациентами, предпочитая тех, кто ответить ему не мог. Леона не волновало, слышат ли его, нет ли, согласны ли с ним или готовы возразить. Главное — его собственный монолог.
И сейчас в кабинете реанимации, проверяя боевую готовность препаратов и оборудования, он с наслаждением ругался:
— Возомнила о себе Бог знает что! Может, она думает, что бессмертна? Или что, взглянув на неё, эти дьявольские инопланетяне разомлеют от счастья? Пусть бы шёл один Дэниел или любой из офицеров-охотников! Да господи! Даже рядовой охотник прекрасно справился бы с этой проблемой! С этой убийственной миссией!.. В конце концов, их ведь этому обучают!.. Сумасшедшая девчонка!
Чаще всего он обращался к полированной трубе дымоуловителя, в которой отражалась горячо любимая собственная физиономия. Она слегка расплывалась на неровной поверхности, искажаясь в сатанински-лукавую маску, что Леону чрезвычайно нравилось… Как всегда, уловив в своём отражении промельк Мефистофеля, врач изобразил надменную усмешку и набрал воздуху для продолжения страстной речи…
И насторожился. Не будучи таким тренированным, как охотники, Леон всё-таки иногда мог ощутить, если кто-то смотрит в его спину. На этот раз чувствовалось другое. Его слушали. Когда врач осознал это, он осёкся и быстро оглядел кабинет. Приборы подмигивали в прежнем ритме. Укрытое простынёй тело неизвестного неподвижно покоилось среди аппаратов жизнеобеспечения…
Неужели он всё придумал? Одно дело — почуять на себе чужой взгляд, другое — решить, что где-то рядом внимательный слушатель. Хм, Литта, где ты?
— Заработался, — охрипло пробормотал Леон.
Что-то мягко скользнуло по его лбу, и он, скорее, понял, чем услышал: "Ну же, продолжай! Ты так интересно рассказываешь!"
14.
Эрисианский флот завис за небольшим спутником ближайшего к астероидному кольцу светила. Катера-разведчики пытались прошмыгнуть между чужими кораблями на базу, но наткнулись на силовой пояс, не подпускавший близко к чужой армаде.
В командирской рубке головного линкора сидел Крис. В помещении полутемно, освещение оставили только над пультами операторов: эрисиане боялись лишний раз вздохнуть, чтобы не привлечь к себе внимания потенциального врага.
Крис улыбался, но члены экипажа, изредка взглядывавшие на него, поспешно отворачивались. Обычно аккуратно уложенные назад, волосы его растрепались, округляя лицо, но делая его отнюдь не добродушным. Казалось бы, вид его не должен внушать страха, и всё же в глазах всего экипажа их командир сейчас больше всего напоминал разъярённого волка. Неудивительно, что у эрисиан возникла в основном такая ассоциация — именно с эти хищником: когда-то Крис был руководителем довольно агрессивной молодёжной организации — "волков".