Чтение онлайн

И тут оба рассмеялись.

Первым посерьезнел сюрреалист Якоб.

— Н-да-а… В вашем случае вопросы «куда податься?», «что делать?» выливаются в подлинные проблемы. И документов у вас тоже нет.

— Если бы у меня были документы, было бы совсем иное дело. Тогда я сразу бы все вспомнил. Пожалуй, вам следует написать на обороте, — он показал на слегка отклеившуюся этикетку на винной бутылке, — предъявитель сего — Леопольд. Это был бы единственный документ, удостоверяющий мою личность, — грустно пошутил Эн. Эл.

— И деньги вам надо где-то раздобыть. У меня два рубля, — горделиво сообщил Якоб, — от одного из них готов отказаться. Завтра я получу зарплату.

— Так вы еще и на работу ходите? — удивился Эн. Эл. Как-то не верилось этому.

— Разумеется! Труд — наша почетная обязанность! Труд в нашей стране дело чести и геройства. Занимаясь делом, мы ощущаем свою силу и причастность, — философствовал Якоб. — В будущем году я мог бы пойти на пенсию, но, наверное, не пойду. Я привык к своей работе. — Он ненадолго задумался, лицо его прояснилось: — Между прочим, вы тоже могли бы получить у нас временную работу. Полагаю, это удастся устроить.

— Но у меня, как вы знаете, нет никакой ксивы, — выразил сомнение Эн. Эл. — И что это за работа?

Якоб поведал, что трудится на водокачке. Правда, он не качает для замечательных таллинцев свежую питьевую воду, он занят на вторичном, нисколько не менее важном участке извечного круговорота воды, — а именно — следит, чтобы природа получила обратно все то, что загадила негэнтропическая деятельность людей. Нечистоты — вот поприще, которому сюрреалист Якоб посвятил добрый десяток лет. Ах, кем он является и каковы его обязанности? Он трудится оператором, вернее старшим оператором, последовал горделивый ответ.

— Так что это канализационные сооружения… Представляю себе, какой там запашок, — вымолвил Эн. Эл.

Якоб признался, что запахи в самом деле весьма своеобразные, вековечные, если взглянуть на вещи философски. Но к ним быстро привыкаешь. Не мыться же в этих водах! Круг основных обязанностей и душевной склонности Якоба, как, надо надеяться, и Леопольда, ограничивается кранами, вентилями, отстойниками и прочими подобными вещами. Зарплата приемлемая, после суточного дежурства дают два свободных дня, которые можно посвятить благородной литературной или какой-либо иной совершенствующей ум и взбадривающей душу деятельности.

— Там у вас есть возможность подумать о бренности мира, — по-дружески поддел Эн. Эл.

— Как и о возрождении. Хотя эти понятия — сплошной вздор. Во всяком случае, для сюрреалиста, каковым я являюсь, место вполне подходящее. К тому же и вы в некотором роде пребываете сейчас в мире сюрреализма, — сказал Якоб, и Эн. Эл. не сумел определить, всерьез сказал или в шутку. На водокачке порой приходят прелюбопытнейшие мысли. Перед глазами старшего оператора проходит все то, что большой человеческий улей, полумиллионный город исторгает за день. Конечно, не все нечистоты проходят через сектор Якоба, но и того хватает! Кто знает, может быть, паспорт его молодого друга и прочие непременные бумаги, удостоверяющие личность, как раз в сей момент выплывают на океанские просторы.

Работенка не бей лежачего. Большую часть дня можно посвятить духовному самосовершенствованию, а если есть желание, шахматам, шашкам или морскому бою, только время от времени следует слегка пошевеливать граблями. Еще Якоб считает, что вид текучих вод действует умиротворяюще, а потерявшему память, надо полагать, требуется покой. Вообще такого рода занятия благотворны для души; великий Эйнштейн находил, что дежурство на пожарной каланче словно специально придумано для мыслящих личностей. Правда, он имел в виду пост, расположенный несколько выше уровня моря, но в принципе разницы нет. К тому же, они-то как раз находятся вблизи моря…

— Да и вам, наверное, совершенно все равно, где найти временную работу, — закончил он, вежливо улыбаясь.

— Но ведь документы …

— Ну, скажем, вы мой племянник, у которого так сложились обстоятельства, что необходимо некоторое время провести в Таллинне. И вы, мой племянник Леопольд, любезно соглашаетесь в свободное время принять участие в наших водных процедурах. За умеренную плату. Разумеется, трудовая книжка у вас в Гдове, или, допустим, в Валге, куда вы вскоре и вернетесь. Оформляться на работу вам нет нужды. Вы знаете, что имеете дело с порядочными людьми, которым можете посвятить свои свободные дни. Ребята из Ве-ка (Трест водоснабжения и канализации, восстановилось в памяти Эн. Эл.) вполне надежные! — Якоб побарабанил по животу. — Они заплатят из рук в руки. Между прочим, у нас и правда не хватает людей, потому что иногда кое-кто из коллег неразумно злоупотребляет алкогольными напитками, что, к сожалению, ведет к прогулам.

Наш Эн. Эл. невольно призадумался. Какие-то фекальные воды… какие-то надежные ребята из Ве-ка … Сюрреалист-фекалист…

— К тому же не исключено, что при виде наших мутных вод в вашей башке наступит прояснение. Может быть, пройдет несколько дней и вы снова станете влачить свое привычное жалкое существование.

— У меня такое чувство, что я… руководил достаточно большим учреждением, — неуверенно сказал Эн. Эл. — У меня такое впечатление …

— Ну тогда, господин генерал, вы взглянете на фронт с позиции рядового бойца.

— В храме Нептуна… — ухмыльнулся Эн. Эл.

— Как-как?

— Да ведь вы, дорогой дядя, приглашаете меня поработать в храме Нептуна, — с иронией пояснил Эн. Эл. Он все-таки почувствовал себя более уверенно, по крайней мере, его ждало место и занятие… Сколько можно шататься без дела?..

— Храм Нептуна! В самую точку! — Это определение очень-очень понравилось Якобу. — Грандиозно! — воскликнул он.

— Грандиозо-маэстозо! — дополнил Эн. Эл.

— И я вам гарантирую, что вы получите достойный рабочий инструмент — нечто вроде трезубца Нептуна, при помощи которого вы сможете выуживать разнообразные людские дары, пожертвованные канализационному божеству, например, старые презервативы, чтобы они не засоряли трубы.

Якоб погладил брюшко, сожмурив свои разноцветные глаза — фекально-зеленоватый и желтый как зуб.

— А ночевать можете у меня. Мой дом по-интеллектуальному аскетичен, а аскетизм благороден, — улыбнулся он.

— Принадлежит ли наш молодой коллега к братству водителей бензомоторных экипажей?

Этот вопрос, произнесенный торжественным тоном в третьем лице, задал вышедший из туалета сухопарый старичок, которого Эн. Эл. видел утром в проходной. Эн. Эл. даже испугался, когда тот, сидя за своим окошечком, совершенно неожиданно подмигнул ему по-панибратски. Уж не намек ли это на то, что он не считает меня племянником Якоба? — подумал было Эн. Эл., однако быстро сообразил, что подобные гримаски, в некотором роде демонические, возникают сами собой при сокращении лицевых мускулов; кажется, медики такие нервные ужимки называют тиком и объясняют их непроизвольным подергиванием мышц. Обычно человек сам страдает от собственного тика, но старичок, похоже, к нему уже привык.