Чтение онлайн

Нам принесли коктейли, и разговор на время утих. Мне показалось, что некоторая напряженность, чувствовавшаяся раньше в моей спутнице, спала. Она уже не выглядела такой скованной и даже позволила себе улыбнуться, когда говорила о сочувствии мне. Не хотелось продолжать разговор обо мне, и я постарался переменить тему:

– Завтра прибываем в Тунис. Вы собираетесь осматривать достопримечательности?

– Да, я в Тунисе не была ни разу. А вы?

– Был в Тунисе два года назад. Тогда еще израильтянам разрешалось посещать Тунис. А завтра останусь на борту.

– Почему не разрешают?

– Спросите президента. Это их право разрешать или нет израильтянам тратить деньги в Тунисе. После «демократической революции» всегда на свет божий выползают маргиналы. Вот и теперь имеем кучи религиозных запретов. А ведь Тунис раньше был довольно демократическим государством. Но вы-то – англичанка. Советую вам поехать к развалинам Карфагена, соприкоснуться с древностями, почувствовать аромат доримского мира.

– Посмеиваетесь над неопытной путешественницей? Кстати, почему вы решили, что я англичанка?

– У кого еще могут быть такие красивые веснушки при зеленых глазах?

– Это комплимент?

– Отнюдь. Констатация действительности.

– Ладно, поверю, что это не с дальними намерениями. Да, я англичанка по происхождению. Но сейчас жила довольно долго в Риме.

– Работа или командировка? Простите, если не очень удобный вопрос.

– Нет, вопрос нормальный – командировка. Но не хотелось бы говорить на эту тему.

– Замяли. Кстати, вчера вы были в игровом зале в весьма эффектном наряде. Я говорю о вашей коллекции драгоценностей. Точнее, о колье. Вы не опасаетесь, что оно может привлечь внимание не тех, с кем хотелось бы знакомиться?

– Нет, не опасаюсь. Говорят, здесь хорошая охрана.

– Надеяться на охрану – это для нас, обывателей, естественно. Но…

– А что, у вас имеются на этот счет сомнения?

– Кто я такой, чтобы сомневаться? Но колье такого типа стоит не меньше двухсот тысяч фунтов стерлингов. Я бы засомневался, разрешить ли моей спутнице спокойно носить в толпе такое колье. Впрочем, у моей спутницы не может быть такого колье, да и спутницы-то нет.

– А меня вы не принимаете во внимание?

– Боже, я бы рад иметь право называть вас моей спутницей. Но ведь это просто смешно. Кстати, мы еще даже и не знакомы. Меня зовут Андрей.

– Очень приятно. Я – Лисбет. Друзья зовут меня Лиззи. Почему вы не можете именовать меня спутницей?

– Это же естественно. Посмотрите на себя и на меня. Вы молодая, красивая, состоятельная, судя по вашим украшениям, женщина. А я – не первой свежести мужчина, живущий на пособие государства.

– Не прибедняйтесь: живущие на пособие не покупают круиз в отдельной каюте с балконом.

– Я заказывал каюту на двоих на восьмой палубе. За небольшую доплату предложили четырнадцатую, и я соблазнился. Но моя спутница слегла с температурой, и мне пришлось ехать одному. Немного накладно. Вот я и решил улучшить свои финансовые дела в игровом зале.

– Разве это возможно?

– Что?

– Выигрывать в казино?

– Почему нет? Я вам как-нибудь расскажу в другой раз.

Мне не хотелось продолжать этот разговор, да и с коктейлем мы уже давно закончили. Предложил прогуляться перед сном. Мы прошлись почти в молчании по незащищенной от ветра части палубы восьмого этажа. Было весьма свежо и даже холодно. Пришлось вернуться на наш этаж. Еще раз посоветовал Лисбет подумать об ее украшениях. Можно ведь сдать их в корабельный сейф на хранение. Но она только рассмеялась в ответ. Мы попрощались и разошлись по своим каютам.

Следующий день начался для меня с боя барабанов и дикого завывания вувузел. Я вышел на балкон и увидел, что мы уже подошли почти вплотную к причалу порта Тунис. На площади перед лайнером важно вышагивают и перестраиваются верблюды; кроме группы погонщиков рядом с верблюдами шагают музыканты, производящие весь этот шум. Затем верблюдов уложили в рядок. Ждут выхода туристов. Можно смотреть на верблюдов пять-десять минут, но не полчаса ведь. Вернулся в каюту одеться. На берег не иду, но завтракать нужно. Подумал еще, не постучаться ли в дверь Лисбет, но не решился. Вчера ей, возможно, было скучно и одиноко. А сегодня новый день, ее ждут новые впечатления. Нечего навязывать молодой женщине свое присутствие.

Но постучали в мою дверь. Открыл и засмущался – в дверях стоит Лисбет, а я еще не полностью одетый. Пробормотал извинения и сказал, что через минуту буду готов. Оказывается, она предложила пойти вместе завтракать. Завтракали не очень долго. Вернее, я сразу выбрал себе кефир, небольшой кусок пирога, кофе и поставил свой поднос на ближайший свободный стол. А Лисбет прошла целый ряд прилавков, но вернулась к моему столу тоже с почти пустым подносом. Во время завтрака мне удалось молчать, так как Лисбет заполнила паузу длинным рассказом о том, как они с подругой гуляли несколько лет назад по Москве и как им многое казалось там странным. Потом невзначай спросила, когда я в последний раз был в Москве. Пришлось ответить, что в Москве не был уже пять лет, нет повода, хотя съездить было бы неплохо: говорят, там все очень быстро меняется.

Возможно, ее удовлетворил мой ответ, но, может быть, мы просто в это время окончили завтракать. Я проводил Лисбет до каюты, посоветовал ей не брать такси, а сесть в экскурсионный автобус: надежнее. Попрощался и снова отправился на тринадцатый этаж. Зачем – не знаю. Делать было абсолютно нечего. Почетный круг по тринадцатому этажу, и спускаюсь на восьмой. Все закрыто. Действительно, во время стоянки в порту все отдыхают.

На шестом этаже было уже почти пусто. Пассажиры отправились в порт, новых пассажиров не было. Я подошел к дежурному и спросил расписание на день на русском языке. Мне так и не принесли его в каюту. Дежурный предложил посмотреть в боксе, в котором были свалены расписания на разных языках. Два раза перелистал все и не нашел нужное. В общем, это не страшно: не все ли равно читать на английском или на русском. Но меня немного задело, что к русскоязычным пассажирам относятся небрежно. Я снова попросил расписание. Дежурный – высокий симпатичный негр – подошел к боксу и сам пролистал всю пачку. Нужного расписания нет. Он обратился к старшей по смене, и она попросила его сходить куда-то. Я сказал, что подойду через десять минут. Все время сознательно говорил на русском языке, почти все, кроме некоторых ключевых английских слов, которые старательно коверкал.

Через десяток минут снова подошел к дежурному и поинтересовался, принесли ли расписание. Он смущенно сказал, что на русском языке не нашли. Это меня уже задело. На лайнере есть типография. Могли бы печатать достаточное количество расписаний. Предложил позвонить в типографию и попросить допечатать расписание. Естественно, негр меня не понял. Тогда вмешалась русскоязычная сотрудница и перевела ему мои слова. И тут началось представление. Я требовал свое, дежурные отсылали меня к начальнице смены. Она мне повторяла, что с завтрашнего дня мне будут приносить расписание в каюту. Я парировал, что мне еще вчера это обещали. Начальница извинялась и снова говорила о завтрашнем дне, а я говорил, что завтрашний день уже наступил, так как вчера меня тоже кормили завтраками. И так многократно. Мне стало интересно. Подтверждал свои претензии все новыми словами. Их переводили. Начальница отвечала примерно одно и то же. Я говорил очень вежливо и настойчиво. Повторял, что русский язык является международным, одним из языков Организации Объединенных Наций. Время от времени вставлял фразы на иврите, чем вводил всех в смущение. Я уже хорошо всмотрелся в начальницу смены – молодую итальянку. Она мне нравилась. Невысокая, хорошо сложена, приятное лицо. Примерно через десять-пятнадцать минут наших пререканий русскоязычная сотрудница взмолилась: