Лисандра
Шрифт:
Он опять ударился, на этот раз посильнее, а потом — одумался.
Нет, это не выход. Он оказался в скверном положении. Первый раз, что ли? Нет, конечно. И значит… Вот именно, надо что-то придумать.
— А как только я узнаю твои координаты, — сообщил дракон. — Учти, это произойдет неизбежно…
— Чего тебе от меня надо? — огрызнулся джинн, выбираясь из бассейна. — Чего ты ко мне привязался?
— Координаты. Всего лишь — координаты. Сущую малость. Учти, у меня есть одно интересное свойство. Я умею мгновенно переноситься под землей. Раз — и я уже нахожусь в нужной части этого мира, какое бы расстояние мне для этого ни пришлось преодолеть.
Джинн тяжело вздохнул.
Белокурая гурия подала ему полотенце, и, завернувшись в него, джинн уселся на низенькую скамеечку из резной кости. Устроившись рядом, гурия положила голову ему на колени и замерла в сладкой истоме.
Дракона она как будто не видела.
А может, и действительно?..
Джинн тяжело вздохнул и покачал головой.
— И после того как тебе все это надоест, — вещал дракон, — когда ты пожелаешь во что бы то ни стало это прекратить…
Джинн осторожно погладил гурию по пышным волосам, отделил от них одну тяжелую прядь и, машинально пропуская ее через пальцы, подумал, что ящерица-акселерат ведет в отношении его настоящую психологическую обработку.
Вот только легче ли, когда ты понимаешь, как именно тебя пытают? Слабее ли от этого боль?
— Учти, — вещал дракон, — у меня есть в запасе и другие методы. Как только хотя бы один из них даст результаты, раз — и я здесь, рядышком с тобой. Наготове. Уже с открытой пастью и нечищеными клыками.
Высокий хрустальный бокал был, как и положено, с символикой. Ряды костей, ухмыляющиеся черепа, скрещенные кинжалы и копья. Жидкость, правда, в нем была всего лишь обычным перебродившим эюпсным соком. Крысиный король уже успел это распробовать и нашел вкус вполне сносным.
Кроме бокала, предводителю крыс было предоставлено удобное кресло, стоявшее за большим, уставленным разнообразными яствами столом и возможность слушать того, кто оказывал ему подобное гостеприимство.
Сам Повелитель выглядел согласно всем классическим описаниям. Глаза у него были черные и пронзительные, нос загибался крючком, одет он был в черный, слегка тронутый временем фрак. Вот только какое-то все это было ненастоящее, неубедительное, что ли, чем-то смахивающее на костюм актера.
Крысиный король отхлебнул из бокала и окинул зал взглядом, почти машинально прикидывая, каким образом отсюда можно половчее смыться.
В окно сигануть? Не поможет. Догонят. Попробовать навешать лапши на уши? Можно. Однако удастся ли? Некромантов-простачков не бывает. И все-таки… кто знает? Чем черт не шутит, когда бог спит? Но — не сейчас. Немного погодя, когда станет ясно, что именно этому Повелителю от него нужно.
— Ты пей, пей, — сказал некромант. — Не стоит думать о том, как отсюда унести ноги. Для этого еще придет время. Пока же послушай внимательно мои слова. Может, и убегать не понадобится.
— Но если так, то, значит, речь идет о честном соглашении, о сделке?
— О ней самой, — подтвердил Повелитель. — Я нуждаюсь в одной услуге и согласен за нее хорошо заплатить.
— Чем?
Некромант улыбнулся.
— Плата будет достойной. Однако тебе не кажется, что, прежде чем узнавать о плате, надлежит хотя бы в общих чертах выяснить, какие действия ради ее получения следует совершить?
— Это поможет мне уйти отсюда в целости и сохранности, причем вместе с воспитанником?
— Возможно, вполне возможно, — промолвил некромант. — Почему бы и нет? Уверяю, никакой вражды я ни к тебе, ни к твоему воспитаннику не испытываю.
— А разделили нас…
— Ну да, — кивнул некромант. — Именно поэтому. Для того чтобы ты не удрал. Ты же не бросишь своего… хм… воспитанника на произвол судьбы?
— Твоя правда, — развел лапами крысиный король.
— Моя. — Некромант ласково улыбнулся. — Кстати, с каких это пор королевские крысы берут в воспитанники юных тираннозавриков?
Отхлебнув из бокала, крысиный король глянул на стол, взял с ближайшего блюда кусок жареного мяса и впился в него зубами. Проголодался он страшно. А что бы ни предстояло в будущем, на сытый желудок заниматься этим будет сподручнее.
— Отвечать ты не намерен? — спросил некромант.
Прожевав и проглотив мясо, крысиный король заграбастал новый кусок и сказал:
— Сейчас это не имеет значения. Не пора ли перейти к сути дела?
— Как хочешь. Я могу приступить к своему рассказу.
— Ого, — осклабился крысиный король. — Положение настолько серьезно, что требует особого рассказа?
— Потребует, — сказал некромант. — Мне кажется, тебе это будет интересно. Итак, смерть — это предприятие…
— А дальше? — спросил Хромоногий.
— Да ничего особенного, — буркнул Широкая Кость. — На этом все и закончилось.
— Все-все?
— Да, именно.
— А мы?
— Что — мы? — удивился Хромоногий. — Мы сделали свое дело. Задание выполнено.
— И значит — больше не нужны? Значит, Повелитель нас отпустит?
— В землю?
— Ну да.
— А ты этого желаешь?
Широкая Кость взглянул на небо, провел костяшкой пальца по крышке черепа, задумчиво хмыкнул.
Действительно, так ли ему хочется снова опуститься в могилу, раствориться в слепящей черноте безвременья, перестать существовать?
Покой? Да, покой — это хорошее слово. Звучное. Вот только как можно обозначить покоем исчезновение? Покой — это ощущение. А какие ощущения могут быть у того, кто не существует?