Чтение онлайн

Темный рыцарь, не подняв забрала,

Жадно рвется в бой:

То она его на смерть послала

Белоснежною рукой.

Но, когда одна, с холодной башни

Всё глядит она

На поля, леса, озера, пашни

Из высокого окна.

И слеза сияет в нежном взоре,

А вдали, вдали

Ходят тучи, да алеют зори,

Да летают журавли…

Да еще – души ее властитель,

Тот, кто навсегда

Путь забыл в далекую обитель, —

Не вернется никогда!

28 ноября 1908 – 16 мая 1914

Не могу тебя не звать,

Счастие мое!

Имя нежное твое

Сладко повторять!

Вся ты – бурная весна,

Вся ты – мной одним пьяна,

Не беги же прочь!

Хочешь дня —

Приходит ночь…

Не избегнешь ты меня!

Золотистая коса, расплетись!

В эти жадные глаза заглядись!

Долгожданная гроза, разразись!

30 ноября 1908

Ты из шопота слов родилась,

В вечереющий сад забралась

И осыпала вишневый цвет,

Прозвенел твой весенний привет.

С той поры, что ни ночь, что ни день,

Надо мной твоя легкая тень,

Запах белых цветов средь садов,

Шелест легких шагов у прудов,

И тревожной бессонницы прочь

Не прогонишь в прозрачную ночь.

Декабрь 1908

Всё это было, было, было,

Свершился дней круговорот.

Какая ложь, какая сила

Тебя, прошедшее, вернет?

В час утра, чистый и хрустальный,

У стен Московского Кремля,

Восторг души первоначальный

Вернет ли мне моя земля?

Иль в ночь на Пасху, над Невою,

Под ветром, в стужу, в ледоход —

Старуха нищая клюкою

Мой труп спокойный шевельнет?

Иль на возлюбленной поляне

Под шелест осени седой

Мне тело в дождевом тумане

Расклюет коршун молодой?

Иль просто в час тоски беззвездной,

В каких-то четырех стенах,

С необходимостью железной

Усну на белых простынях?

И в новой жизни, непохожей,

Забуду прежнюю мечту,

И буду так же помнить дожей,

Как нынче помню Калиту?

Но верю – не пройдет бесследно

Всё, что так страстно я любил,

Весь трепет этой жизни бедной,

Весь этот непонятный пыл!

Август 1909

На разукрашенную елку

И на играющих детей

Сусальный ангел смотрит в щелку

Закрытых наглухо дверей.

А няня топит печку в детской,

Огонь трещит, горит светло…

Но ангел тает. Он – немецкий.

Ему не больно и тепло.

Сначала тают крылья крошки,

Головка падает назад,

Сломались сахарные ножки

И в сладкой лужице лежат…

Потом и лужица засохла.

Хозяйка ищет – нет его…

А няня старая оглохла,

Ворчит, не помнит ничего…

Ломайтесь, тайте и умрите,

Созданья хрупкие мечты,

Под ярким пламенем событий,

Под гул житейской суеты!

Так! Погибайте! Что в вас толку?

Пускай лишь раз, былым дыша,

О вас поплачет втихомолку

Шалунья девочка – душа…

25 ноября 1909

Как из сумрачной гавани,

От родимой земли

В кругосветное плаванье

Отошли корабли,

Так и вы – мои

Золотые года —

В невозвратное

Отошли навсегда.

Ноябрь (?) 1909

Моей матери

Я видел сон: мы в древнем склепе

Схоронены; а жизнь идет

Вверху – всё громче, всё нелепей;

И день последний настает.

Чуть брезжит утро Воскресенья.

Труба далекая слышна.

Над нами – красные каменья

И мавзолей из чугуна.

И он идет из дымной дали;

И ангелы с мечами – с ним:

Такой, как в книгах мы читали,

Скучая и не веря им.

Под аркою того же свода

Лежит спокойная жена;

Но ей не дорога свобода:

Не хочет воскресать она…

И слышу, мать мне рядом шепчет:

«Мой сын, ты в жизни был силен:

Нажми рукою свод покрепче,

И камень будет отвален». —

«Нет, мать. Я задохнулся в гробе,

И больше нет бывалых сил.

Молитесь и просите обе,

Чтоб ангел камень отвалил».

20 июня 1910