Чтение онлайн

Пусть мгновенья все обманут,

Канут в пламенный костер!

Так пускай же ветер будет

Петь обманы, петь шелка!

Пусть навек не знают люди,

Как узка твоя рука!

Как за темною вуалью

Мне на миг открылась даль…

Как над белой, снежной далью

Пала темная вуаль…

Декабрь 1906

Я был смущенный и веселый.

Меня дразнил твой темный шелк,

Когда твой занавес тяжелый

Раздвинулся – театр умолк.

Живым огнем разъединило

Нас рампы светлое кольцо,

И музыка преобразила

И обожгла твое лицо.

И вот – опять сияют свечи,

Душа одна, душа слепа…

Твои блистательные плечи,

Тобою пьяная толпа…

Звезда, ушедшая от мира,

Ты над равниной – вдалеке…

Дрожит серебряная лира

В твоей протянутой руке…

Декабрь 1906

Н. Н. В.

Я в дольний мир вошла, как в ложу.

Театр взволнованный погас.

И я одна лишь мрак тревожу

Живым огнем крылатых глаз.

Они поют из темной ложи:

«Найди. Люби. Возьми. Умчи».

И все, кто властен и ничтожен,

Опустят предо мной мечи.

И все придут, как волны в море,

Как за грозой идет гроза.

Пылайте, траурные зори,

Мои крылатые глаза!

Взор мой – факел, к высям кинут,

Словно в небо опрокинут

Кубок темного вина!

Тонкий стан мой шелком схвачен.

Темный жребий вам назначен,

Люди! Я стройна!

Я – звезда мечтаний нежных,

И в венце метелей снежных

Я плыву, скользя…

В серебре метелей кроясь,

Ты горишь, мой узкий пояс —

Млечная стезя!

1 января 1907

Ушла. Но гиацинты ждали,

И день не разбудил окна,

И в легких складках женской шали

Цвела ночная тишина.

В косых лучах вечерней пыли,

Я знаю, ты придешь опять

Благоуханьем нильских лилий

Меня пленять и опьянять.

Мне слабость этих рук знакома,

И эта шепчущая речь,

И стройной талии истома,

И матовость покатых плеч.

Но в имени твоем – безмерность,

И рыжий сумрак глаз твоих

Таит змеиную неверность

И ночь преданий грозовых.

И, миру дольнему подвластна,

Меж всех – не знаешь ты одна,

Каким раденьям ты причастна,

Какою верой крещена.

Войди, своей не зная воли,

И, добрая, в глаза взгляни,

И темным взором острой боли

Живое сердце полосни.

Вползи ко мне змеей ползучей,

В глухую полночь оглуши,

Устами томными замучай,

Косою черной задуши.

31 марта 1907

За холмом отзвенели упругие латы,

И копье потерялось во мгле.

Не сияет и шлем – золотой и пернатый —

Всё, что было со мной на земле.

Встанет утро, застанет раскинувшим руки,

Где я в небо ночное смотрел.

Солнцебоги, смеясь, напрягут свои луки,

Обольют меня тучами стрел.

Если близкое утро пророчит мне гибель,

Неужели твой голос молчит?

Чую, там, под холмами, на горном изгибе

Лик твой молнийный гневом горит!

Воротясь, ты направишь копье полуночи

Солнцебогу веселому в грудь.

Я увижу в змеиных кудрях твои очи,

Я услышу твой голос: «Забудь».

Надо мною ты в синем своем покрывале,

С исцеляющим жалом – змея…

Мы узнаем с тобою, что прежде знавали,

Под неверным мерцаньем копья!

2 апреля 1907

Моей матери

Я насадил мой светлый рай

И оградил высоким тыном,

И в синий воздух, в дивный край

Приходит мать за милым сыном.

«Сын, милый, где ты?» – Тишина.

Над частым тыном солнце зреет,

И медленно и верно греет

Долину райского вина.

И бережно обходит мать

Мои сады, мои заветы,

И снова кличет: «Сын мой! Где ты?»,

Цветов стараясь не измять…

Всё тихо. Знает ли она,

Что сердце зреет за оградой?

Что прежней радости не надо

Вкусившим райского вина?

Апрель 1907