Чтение онлайн

Приснились боярам… – Проснитесь, мы тут…

Боярышня сонно склонилась во мгле…

Там тени идут и виденья плывут…

Что было на небе – теперь на земле…

Весеннее утро. Задумчивый сон.

Влюбленные гости заморских племен

И, может быть, поздних, веселых времен.

Прозрачная тучка. Жемчужный узор.

Там было свиданье. Там был разговор…

И к утру лишь бледной рукой отперлась,

И розовой зорькой душа занялась.

1 сентября 1903. С-Петербург

Иммануил Кант

Сижу за ширмой. У меня

Такие крохотные ножки…

Такие ручки у меня,

Такое темное окошко…

Тепло и тёмно. Я гашу

Свечу, которую приносят,

Но благодарность приношу…

Меня давно развлечься просят,

Но эти ручки… Я влюблен

В мою морщинистую кожу…

Могу увидеть сладкий сон,

Но я себя не потревожу:

Не потревожу забытья,

Вот этих бликов на окошке…

И ручки скрещиваю я,

И также скрещиваю ножки.

Сижу за ширмой. Здесь тепло.

Здесь кто-то есть. Не надо свечки.

Глаза бездонны, как стекло.

На ручке сморщенной – колечки.

18 октября 1903

Когда я уйду на покой от времен,

Уйду от хулы и похвал,

Ты вспомни ту нежность, тот ласковый сон,

Которым я цвел и дышал.

Я знаю, не вспомнишь Ты, Светлая, зла,

Которое билось во мне,

Когда подходила Ты, стройно-бела,

Как лебедь, к моей глубине.

Не я возмущал Твою гордую лень —

То чуждая сила его.

Холодная туча смущала мой день, —

Твой день был светлей моего.

Ты вспомнишь, когда я уйду на покой,

Исчезну за синей чертой, —

Одну только песню, что пел я с Тобой,

Что Ты повторяла за мной.

1 ноября 1903

Андрею Белому

Так. Я знал. И ты задул

Яркий факел, изнывая

В дымной мгле.

В бездне – мрак, а в небе – гул.

Милый друг! Звезда иная

Нам открылась на земле.

Неразлучно – будем оба

Клятву Вечности нести.

Поздно встретимся у гроба

На серебряном пути.

Там – сжимающему руки

Руку нежную сожму.

Молчаливому от муки

Шею крепко обниму.

Так. Я слышал весть о новом!

Маска траурной души!

В Оный День – знакомым словом

Снова сердце оглуши!

И тогда – в гремящей сфере

Небывалого огня —

Светлый меч нам вскроет двери

Ослепительного Дня.

1 ноября 1903

Ты у камина, склонив седины,

Слушаешь сказки в стихах.

Мы за тобою – незримые сны —

Чертим узор на стенах.

Дочь твоя – в креслах – весны розовей,

Строже вечерних теней.

Мы никогда не стучали при ней,

Мы не шалили при ней.

Как у тебя хорошо и светло —

Нам за стеною темно…

Дай пошалим, постучимся в стекло,

Дай-ка – забьемся в окно!

Скажешь ты, тихо подняв седины:

«Стукнуло где-то, дружок?»

Дочка твоя, что румяней весны,

Скажет: «Там серый зверок».

1 ноября 1903

Крыльцо Ее словно паперть.

Вхожу – и стихает гроза.

На столе – узорная скатерть.

Притаились в углу образа.

На лице Ее – нежный румянец,

Тишина озаренных теней.

В душе – кружащийся танец

Моих улетевших дней.

Я давно не встречаю румянца,

И заря моя – мутно тиха.

И в каждом кружении танца

Я вижу пламя греха.

Только в дар последним похмельям

Эта тихая радость дана.

Я пришел к ней с горьким весельем

Осушить мой кубок до дна.

7 ноября 1903

Я встал и трижды поднял руки.

Ко мне по воздуху неслись

Зари торжественные звуки,

Багрянцем одевая высь.

Казалось, женщина вставала,

Молилась, отходя во храм,

И розовой рукой бросала

Зерно послушным голубям.

Они белели где-то выше,

Белея, вытянулись в нить

И скоро пасмурные крыши

Крылами стали золотить.

Над позолотой их заемной,

Высоко стоя на окне,

Я вдруг увидел шар огромный,

Плывущий в красной тишине.