Лиля
Шрифт:
— Куда едем?
— Пока просто катаемся, — ответил каким-то мрачным голосом Алекс, и я посмотрела на него более пристально.
— Что-то случилось?
— Ты меня не дождалась, — сказал он это бесцветно. — Я пришел, а тебя уже нет.
— Ты не хотел меня услышать, и я ушла, — ответила я.
— Ты меня не дождалась, — голос Алекса стал глухим, и пальцы сжали руль до белых костяшек. — Так нельзя, Лиля, ты сбежала, а я спешил к тебе.
И мне стало страшно. Его лицо на короткое мгновение стало очень злым, даже хищным. Я открыла было рот, но тут же закрыла и отвернулась к окну. Алекс тоже молчал, машина поехала быстрей, подрезая какой-то жигуленок, потом резко перестроилась в другой ряд, подрезав маленький «матиз». Я повернула голову и с изумлением посмотрела на сосредоточенное лицо своего начальника.
— Саша, — позвала я. — Саша…
— Ты сбежала! — неожиданно крикнул он, и автомобиль снова вильнул.
— Ты же не слышишь меня! — крикнула я в ответ. — Ты не хочешь слышать меня. Что мне еще делать? Саша! — взвизгнула я, когда мы вылетели на встречную полосу. — Что ты творишь? Высади меня!
Еще один вираж, и сзади закрякала машина ДПС. Я выдохнула с облегчением, ожидая, что сейчас смогу послать этого идиота и уйти домой уже окончательно. Но Алекс расплылся в довольной улыбке, сказав самому себе:
— Наконец-то…
И наш черный BMW понесся по улицам города, умудряясь объезжать случайных пешеходов, не задевая чужие машины и вписываясь в каждый поворот. Сначала я молчала, с ужасом глядя на дорогу, потом, когда он заложил слишком крутой вираж и, вырулив, еще прибавил в скорости, я начала орать, не выбирая слов и выражений.
— Серебряков, идиот, останови машину! Выпусти меня, придурок, я жить хочу! — он совершенно не обращал на меня внимание. — Козлина, ты, выпусти меня, — визжала я на очередном вираже. — Дебил, урод, скотина, останови машину-у-у! Саша, Сашенька, миленький, — сменила я подход, начиная впадать в истерику, — Саша, ну, пожалуйста, Саша-а!
Он посмотрел на меня совершенно безумным взглядом, и мы чуть не врезались в столб.
— Смотри на дорогу, козел! — заорала я, и Алекс послушно отвернулся от меня.
А потом я уже не орала, не ругалась и на умоляла, я просто закрыла глаза и рыдала в голос. Я не заметила, когда мы выехали за город, когда пропал звук сирен, я уже вообще ничего не замечала. Даже то, что машина остановилась и меня бережно вытащили из нее.
— Лиль, все, — мягко сказал Алекс. — Не плачь, Лиль, мы уже остановились. Слышишь, мы уже никуда не едем.
Я открыла глаза и уставилась на его растерянную физиономию, чувствуя, что начинаю закипать. Он протянул ко мне руки, но я вырвалась и врезала ему пощечину, потом еще одну, и еще, и еще. Алекс молча терпел, не закрываясь и не удерживая моих рук. А я бесновалась, теперь моя очередь!
— Урод, какой ты урод, Серебряков! — орала я. — Кто тебя вообще допустил к операциям? Ты психованный, неадекватный придурок! Да чтоб ты сдох, дебил вшивый! Ты нас чуть не убил, скотина! Да пошел ты лесом, недоделанный, видеть тебя не хочу!
Я развернулась и быстрым шагом пошла от него. Алекс догнал и пристроился рядом.
— Лиль, ты куда идешь? Ты даже не знаешь, где мы, — примирительно начал он.
— Где мы? — зло спросила я.
— Не знаю, — честно ответил придурок. — Но это же не проблема.
— Офиге-еть! — на большее меня уже не хватило. — Отвали от меня, понял? Не смей вообще ко мне больше подходить.
— Котенок…
— Заткнись! — завизжала я, топая ногами.
Меня в жизни никто так не доводил, никогда! Он молча шел рядом и плевать, что сзади урчит брошенный автомобиль. Ну, как меня угораздило в этого козла вляпаться?! Как, как этот человек мог стать хирургом? Он же явный пациент психиатра! Интересно, а инфекционист Смирнова вообще в курсе, что это за человек?
— Лиличка, — позвал меня Алекс. — Прости, я не подумал. Я больше не приеду к тебе взвинченным. Сначала пар выпущу и к тебе.
— Алекс, ты действительно такая наивность или притворяешься? — я резко развернулась и пристально посмотрела на него. — А может ты просто идиот? Ты совсем не понимаешь, что произошло, и что я больше знать тебя не желаю?
Я еще долго орала на него, выплескивая свои страх и злость, начальник покорно слушал, не перебивая, давая мне выдохнуться. Выдохлась я только, когда снова разревелась. Алекс сел на поваленный ствол дерева, усадил упирающуюся меня на колени и начал жалеть и успокаивать. Потом взял лицо в ладони, вынуждая смотреть себе в глаза и произнес спокойно и четко, выделяя каждое слово:
— Я больше никогда тебя не огорчу, честное слово. Если я тебя расстрою, то удерживать не буду. Дай мне только один шанс, пожалуйста.
— Отвали, — всхлипнула я.
— Нет, — он вновь стал тем самым Алексом, которым был еще днем в лифте. — Лиль, я не отвалю, не могу. Дай мне реабилитироваться. У меня первый раз в жизни так планка съехала, я сам не понимаю, что произошло. Больше такого не повторится. Пожалуйста. Обещаю, завтра я поговорю с нашим психологом. Так пойдет?
Не знаю почему и зачем, но я вдруг успокоилась и кивнула, отчего-то веря ему. Я кивнула, и он улыбнулся открытой мальчишеской улыбкой, вызывая у меня ответную улыбку. Наверное, мне тоже надо к психологу, а лучше к психиатру, но Алекса вперед.
Мы вернулись в город ближе к полуночи. Просто шли по улице, держась за руки. Машину Алекс отогнал на парковку у магазина, отмахнувшись, что проблемы с законом уладит. Его проблемы, пусть улаживает. Обратно мы чуть ли не ползли, пока я не разрешила перейти на шестьдесят км в час. Мой начальник сумел отвлечь меня от всего произошедшего, рассказывая, по сути ни о чем, но весело и увлекательно, и я хохотала, отойдя от стресса. Потом мы пили ш ампанское и закусывали мороженым, потом целовались под сенью деревьев. Не могу объяснить почему, но я была счастлива, даже после всего пережитого с ним. Наверное, я просто дура…