Чтение онлайн

Нет, ну, просто чистый агнец! Алекс сидел и ждал моей реакции, а я не могла выбрать, что именно сделать. То ли расплыться в счастливой улыбке идиота, потому как вроде приятно, то ли врезать по морде, потому что из-за этого бесит еще больше. Все-таки женская логика- страшная сила. Не определилась и легла, отвернувшись от него, ре шив позже вернуться к этой теме, надо было еще покопаться в новой информации, найти нестыковки. Алекс тоже лег, подсовывая мне руку под голову. Так и лежали молча, думая, каждый о своем. А потом я не выдержала, потому что думала я вовсе не о том, в чем он меня обманул, а о том, как мы с ним… в общем, о личном. Я развернулась и столкнулась с его взглядом. Помучилась немного, опасаясь сказать то, что хочется.

— Саш, поцелуй меня, — решилась, вздохнула и прежде, чем, он приступил к выполнению моей просьбы, добавила, — но это ничего не значит.

— Абсолютно, — улыбнулся Алекс и накрыл мои губы своими.

Первое, что я увидела, когда проснулась, это собственные волосы, отросшие до плеч. Вот это было приятное начало дня. Если кто-то подумал, что ночь тоже была… приятной, то он глубоко заблуждается. Мы, девственницы, крайне щепетильно относимся к девичьей чести, особенно, если она дается второй раз. Так что, некоторым не повезло и они, немного пострадав, уснули, уткнувшись носом мне в макушку, а утром встали хмурые и вредные. Просто бальзам на душу одной прибаньшиной дриаде.

— Доброе утро, солнышко, — сказала я, сверкая радостным оскалом.

— Сгинь, лесное чудовище, — отозвались его высочество.

— Я есть хочу, — сообщила голодная дриада. — Мяса и побольше.

— Я думал, ты моих мозгов за ночь насосалась, — ответил Алекс, натягивая просохшую одежду.

— С твоих мозгов не разжиреешь, мало и не калорийно, — осклабилась я и заслужила убийственный взгляд зеленых глаз.

Он выглянул из нашего укрытия, зачерпнул воды и умыл физиономию. Когда вернулся, то выглядел взбодрившимся и довольным. Я начала подозревать, что меня отправят опять в реку, но оказалось, что мы пойдем по земле, что меня вполне устраивало, снова нырять в бурлящую воду не было никакого желания. Алекс прислонился к каменной стене, сложив руки на груди, и наблюдал, как я одеваюсь. Не удержалась, изогнулась, поднимая сапоги, демонстрируя свои аппетитные нижние округлости и прогиб.

— Напрашиваешься, — констатировал принц Алексиан.

— На что, ваше высочество? — невинно спросила я, увлекаясь демонстрацией и проглядела, когда он оказался рядом.

— На это, — мрачно изрек Алекс, перекидывая меня через колено и награждая звонким шлепком. — Порядочные девушки… Ты ведь порядочная девушка, Иванова?

— Да! — взвизгнула я от следующего шлепка.

— Так вот, — нравоучительно говорил бывший хирург, — порядочные девушки задом перед мужчиной не крутят, — и наградил очередным шлепком. — Порядочные девушки говорят тихо и только, когда их спросят, — еще шлепок.

— Серебряков, сволочь! Ай, больно! Гад, ай! — верещала я, пытаясь вырваться.

— Порядочные девушки не ругаются, — увещевал меня радетель за порядочных девушек. — Извиняйся.

— Пошел вон, придурок, — огрызнулась я, — ай!

— Не понял, — и с оттяжкой, так, что я взвыла. — Я даю тебе еще одну попытку встать на путь исправления. Извиняйся.

— Ненавижу тебя, Серебряков, чтоб тебя перекорежило, ай-ай, сволочь, ай, козел, ай-яй-яй, псих ненормальный, ой… — я сопротивлялась, как могла, честно, но он был сильней и убедительней. И я сдалась. — Прости-и-и, — завыла я.

— Не слышу, — а вот это уже издевательство.

— Простите меня, ваше высочество, — покорно выдохнула я, решив все припомнить, но позже.

— И поцелуй, — нагло потребовал истязатель.

— Облезешь, ай! Хорошо, вымогатель!

Меня тут же перевернули и подставили щеку. Я мстительно подумала, что щека сойдет за мясо и счастливо оскалилась. Алекс просчитал мои намерения и предупреждающе сообщил:

— Укусишь, продолжу экзекуцию.

Я обиженно запыхтела и чмокнула принца в колючую щеку. Он скептически посмотрел на меня.

— Это разве поцелуй? Смотри как надо, — сказал он, насмешливо глядя своими лисьими глазами.

И показал. Его губы прошлись по моей шее, отчего мое девственное существо взбунтовалось, и я помимо воли застонала под нежным напором ласкающих поцелуев.

— Запомнила? — спросил Алекс, пряча за насмешкой собственное желание. — А теперь вперед. Мне надо беречь силы, потому что сейчас ржать буду, когда ты полезешь наверх.

— Серебряков, ты скотина, — я всю душу вложила в эти слова.

— Знаю, — осклабился он и подтолкнул меня к выходу.

Ржать не ржал, но ругал с чувством и наслаждением, пока я пыталась взобраться по почти отвесному склону. Алекс, как таракан, ползал вокруг меня: то подталкивая в отшлепанный зад, то подтягивая за руки. Я запомнила все, что он мне сказал.

— Горе ты, а не дриада, — устало вздохнул он, вытягивая меня на край обрыва, я скромно промолчала.

Мы немного посидели, отдыхая. Алекс привалился головой к моему плечу. Я машинально запустила пальцы ему в волосы, ощущая их густоту, потом сжала пальчики в кулак, вынуждая его за прокинуть голову. Я полюбовалась его физиономией немного, потом выпустила волосы.

— Почему у тебя так быстро отросли волосы? — спросила я.

— Перемещение, — начал объяснять принц. — Задействуются энергетические потоки большой мощности, все растет: волосы, ногти, щетина. Так что, первым делом приходится бриться и стричься, чтобы на снежного человека не походить.

— А почему ты не использовал носителя? — я снова погладила его по волосам.

— Во-первых, люблю я собственное тело, — усмехнулся он. — А во-вторых, подавлять созна ние взрослого человека хлопотно. Ну, еще братишке своему не особо доверяю. Тело остается в стазисе, когда переходишь в носителя, беззащитное по сути. Может мне было бы куда вернуться, а может и нет. Я предпочел более сложный переход, но в своем теле.

— Значит, если я вернусь, то с этим телом могут сделать, что угодно? — перспектива не очень обрадовала.

— Да, — серьезно ответил Алекс.

Такое красивое тело было жалко, я грустно вздохнула. Но об этом мы будем думать позже, а сейчас надо было добираться до места встречи с Дэсмилом, а мы теперь пешие.

— До ингарского леса далеко? — спросила я.

— К вечеру дойдем, — успокоил меня Серебряков.

— А есть хочется, — вздохнула я.