Чтение онлайн

Вот уж последний сапог сошел с колючей травы на песчаную гладь.

Синие фигурки раскинулись широким веером на подступах к монастырю, словно оловянные солдатики Романа. Несколько из них волокли пушку, коей, видимо, намеревались дать поближе залп по воротам. Елена с испугою подметила, что при виде кулеврины Ан Анку скривился в несомненной досаде.

Как же легко им бежать!

Или не так уж легко, песок подале от берега, верно, оказался вязким. Солдаты переходили один за другим на шаг, с трудом вытаскивая погружающиеся по щиколотку ноги. Один, к смеху товарищей, умудрился провалиться по колено. Напотешившись, трое принялись ему помогать - и тоже оказались выше сапог в песке.

–  Там трудно пройти? Да?

–  Тише.
– Ан Анку с очень странным выраженьем лица глядел на синих.
– Молчи и смотри.

Та же неприятность случилась еще с десятком солдат разом. Между тем те, что увязли первыми… они были в песке уже почти по бедра! Теперь над полосою отлива неслись уж не смешливые, но полные страха и злобы крики.

–  Пушку-то как жалко, - наконец заговорил Ан Анку.
– Что б им ее оставить на берегу! Хорошая пушка, мы б ее окрестили Черной Рыбой или Веселой Бабушкой, как бы она пришлась ко двору! Так нет, поволокли за собой!

–  Но что… Что это?!
– Не выдержала Параша.
– Отчего их затягивает в песок?

–  Так пески-то зыбучие… - Ан Анку задумался, словно переставши слышать отчаянные вопли, что щедро разбрасывал теперь поднявшийся вдруг ветер.
– Не знаю я, как это растолковать. Ну, вроде как земли под ними нету. Бездонные они. Всегда так было тут, испокон веку.

–  Ага! Монахи только плавают на лодках!
– воскликнула Катя.

–  Да нет же, зачем. И монахи в отлив ходят, и паломники. Только для того, чтоб по пескам ходить, надо уж либо родиться здесь, либо с проводником. Зыбучий песок надобно уметь чуять.

Одну далекую синюю фигурку затянуло по самое грудь, но остальные по-прежнему трепыхались стоя по бедра а то и всего лишь по колени, еще свободные, совершенно живые, размахивающие руками.

–  Пески столь смертоносны?

–  Да когда как. Иная дурья башка пройдет, не знаючи, и монастыря преспокойно достигнет. Известно, дуракам щастье. Но уж когда такая орава разом топает, тут пески начинают ходуном ходить.

Некоторые синие, не увязшие ничуть, в ужасе мчались обратно к берегу - и в свою очередь увязали.

–  Нет, очень даже можно иной раз и уцелеть, - Ан Анку принялся вытаскивать из баркаса ружейный запас.

Словно в подтверждение его слов, несколько синих, верно, не вконец потерявшие со страху голову, сгрудились на неподвижном пятачке. Еще два или три уцелевших, оценивая каждый свой шаг, осторожно пробирались к ним.

Подобная же группа образовалась и вовсе вдали.

–  Этим повезло, - непонятно заметил Ан Анку.
– Они умрут быстро.

Смертоносный песок не с одинаковою скоростью поглощал свою добычу, теперь это было уже очевидным.

Несколько человек теперь походили на отрубленные но живые головы. Даже издали невозможно было не заметить всепоглощающего ужаса в их лицах.

Нелли забил озноб. Живьем погрузиться ледяную зыбкую тяжесть, последние мгновенья ловить солнечный свет, зная, что ослепнешь сейчас от навалившегося на веки песка, барахтаться, словно угодившая в тесто муха, еще думать, но уже терзаться лютыми мученьями удушья! И чем медленней сие инфернальное погружение, тем ужасней страх!

–  Какая страшная смерть, - тихо прошептала она, но Ан Анку услышал.

–  Да, смерть страшная, - глухо ответил он.
– Только едва ли страшней смерти тех семерых детишек на ферме под Го-де-Прэ, которых сожгли живьем в амбаре. Тридцати дней не прошло, их души витают еще низко. Пусть детки порадуются.

Один из синих, втянутый неглубоко, пробовал выбраться лежа. Быть может, он оказался бы успешен, как во всяком случае казалось вначале, когда б не совершил роковой ошибки. Проползши с десяток футов, он оперся о песок обеими ладонями. Руки, отягощенные телом, тут же принялись быстро погружаться. В страхе солдат успел их выдернуть, но для того ему понадобилось опереться на колени и тяжесть вновь переместилась. Теперь уже погружались колени. Впавши в панику, нещасный заметался по песку, силясь найти безопасное положение, неистово крича.

Какие грязные проклятия, какие горячие мольбы, какой грубый хохот совершенного безумия и сколь по-детски жалобный плач неслись к небесам!

Не враз Елена поняла, что синих фигурок на белом песке сделалось намного меньше.

Оставшиеся на безопасных местах, группы уцелевших цеплялись друг за дружку - то ли для того, чтоб не соскользнуть, то ли попросту от ужаса. Они глядели на берег, такой безопасный и столь трудно достижимый. Один солдат показал товарищам рукою на стоявших на берегу. Ан Анку махнул в ответ шляпой.

Пушка погружалась быстрей людей, от нее уж торчал только край жерла.

Вдруг не синяя фигурка, вовсе далеко, привлекла внимание Нелли. Коричневый человечек, верно, выскользнувший из ворот, шел в направлении берега. Затем он остановился и вдруг взлетел, как во всяком случае показалось Елене, прежде, чем она сумела разглядеть в руках монаха длинный шест. Оказавшись с помощью прыжка на шесте рядом с ближним из погибавших, монах, верно, вступил в ним в разговор, и только потом, с большою осторожностью, продел человеку под мышки что-то вроде петли. Отпрыгнувши назад, к воротам, утвердившись на твердой почве, монах принялся тянуть веревку. Верно сила в нем была недюжинная, поскольку человек выскочил из песка как репка из грядки.

–  Чего это монах пожалел синего?
– вскинулась Катя.

–  Так на то он и монах, нам не понять. Ну да монахи тож не безголовы. Найдется у братьи глубокая келейка для грешника, чтоб не вытворил ябеды. И на двух найдется, и на трех.

Последние слова Ан Анку произнес ввиду того, что рядом с первым монахом возник второй, а все жертвы песков, что могли увидеть сию сцену, теперь отчаянно тянули к монахам руки. Монах с шестом начал было примериваться вновь, но отчего-то передумал, осенил себя глубоким крестным знамением и вместе со своим товарищем пошел к воротам, увлекая обессилевшего солдата.