Ликвидатор
Шрифт:
— Смотри, не отвлекайся… — снисходительно разрешил я и, не спрашивая разрешения, влез в главный компьютер базы.
Как я и предполагал, боевик не сделал даже слабой попытки помешать моим запретным действиям. Более того, он с нескрываемым удовольствием опять прилип глазами к экрану. А я спокойно вошел в систему управления внешним компьютером и дал ему команду закрыть аварийный выход. Через полминуты на мониторе вспыхнула надпись: «Операция завершена». Вот и замечательно. Теперь — в медчасть, к доку! Времени у меня оставалось совсем мало.
Когда я уходил, Валентин даже не обернулся.
До медчасти было рукой подать. Я шёл, уже не обращая внимания на видеокамеры, и на ходу обдумывал то, что сейчас скажу доку. Он был хорошим парнем и однажды даже рассказал мне, как полтора года назад неожиданно встретил приятеля, с которым когда-то вместе учился в Военно-медицинской академии. Приятель пригласил его в ресторан «вспомнить курсантские годы», а потом, как бы между прочим, сообщил, что можно устроиться по специальности на одну отдаленную военную базу, по контракту на год, с окладом в три тысячи долларов в месяц. Но эта военная часть, говорил приятель, является особо секретной, так что в течение всего срока не будет возможности ее покинуть.
Док, в то время получавший жалкие гроши в окружном госпитале, счел предложение выгодным, так как после окончания контракта мог наконец-то купить себе квартиру, о которой мечтал с того самого момента, как окончил академию. У него никогда не было своего дома. Первые шестнадцать лет жизни он прожил в детском доме, после — общага медучилища, армейские казармы, общежитие госпиталя… И парень согласился. Заботливый друг скоренько оформил перевод, и спустя каких-то пару месяцев док уже подлетал к нашей крысиной норе в зеленой «скорлупе» вертолёта. И в тот же день понял, куда именно он попал.
Док не был боевиком, его не посвящали в какие бы то ни было секреты и на него, согласно сложившимся негласным правилам мафиозного «устава», не распространялось «посмертное» увольнение из «структуры». Он был контрактником. И я знал это совершенно точно — около месяца назад Персиков пообещал ему, что примерно через пять или шесть недель его наконец-то отпустят, так как уже подписан контракт с новым, молодым и несемейным, военврачом. Я рассчитывал убедить дока, чтобы он мне помог. Почему-то мне казалось, что парень не откажется.
Открыв дверь медчасти, я понял: что-то случилось. Док сидел за столом, обхватив голову руками, и раскачивался взад-вперёд. Услышав звук шагов, он обернулся, и я увидел, каким мертвенно-белым стало его лицо. С момента нашей последней встречи не прошло и четырех часов. Что же такое могло произойти?
— Он умер… умер, гад.
Тут мне все стало ясно. Парень достал из ящика стола стеклянный пузырек со спиртом и, плеснув граммов пятьдесят в стакан, разбавил их водой из графина.
— Босс мне голову оторвёт, когда узнает… — Он залпом осушил стакан и сник ещё больше.
— Не оторвёт. Если сделаешь то, что я тебе скажу.
Во взгляде парня промелькнула тень надежды,
обильно разбавленная появившимся одновременно с ней недоверием. Он исподлобья посмотрел на меня и тихо спросил:
— А что нужно сделать?
— Ты никому не скажешь, что Король скончался.
— Разве это возможно? Он же мертвый! — Док снова потянулся за графином. Ещё пара порций, и он будет не в состоянии осознать смысл происходящего.
— Ты действительно хочешь, чтобы все закончи лось для тебя благополучно?
Вместо ответа парень только кивнул.
— И хочешь вернуться живым и здоровым в мир нормальных людей?
— Что?! — Док вздрогнул, осознав дьявольский смысл заданного ему вопроса, и со страхом посмотрел мне в глаза.
Я решил открыть карты. В конце концов, если мне не удастся убедить этого несчастного в необходимости помочь и мне, и себе, то можно будет считать, что мой план незаметного исчезновения с базы провалился. Я пошел ва-банк.
— Тогда слушай меня, дружок, внимательно, — на всякий случай я перешел на шепот. — Как ты думаешь, кто я на самом деле?
— Не знаю… — Док отрицательно помотал головой.
— Я — сотрудник российской разведки. Ты первый и последний, кому я об этом говорю. И доподлинно известно, что, вне зависимости от того, умер Король или жив, тебя уже никогда не отпустят обратно, в нормальную человеческую жизнь. Или ты будешь продолжать работать на мафию, или тебя просто не станет. — Я выдержал многозначительную паузу, а затем продолжил: — Но можешь считать, что заново родился, так как обстоятельства складываются для тебя в высшей степени благоприятно.
— Да уж… — Он еще не до конца осознал смысл моих слов и по-прежнему смотрел на меня как загнанный в угол беспомощный щенок.
— Ситуация сложилась таким образом, что мне нужно срочно возвращаться к нашим. Дело в том, что я узнал очень ценную информацию, которая должна быть известна спецслужбам России не позднее чем через сутки-полтора. Иначе страну ждет катастрофа! Понимаешь меня или нет?!
Док закивал головой, проглотил застрявшую в горле слюну.
— Смерть инструктора случилась как раз вовремя. По крайней мере теперь мне не придется убивать его собственными руками… Если сделаешь все, как я скажу, то мы оба не только останемся живыми и здоровыми, но и окажем этим тварям, — я кивнул в сторону двери, — такую медвежью услугу, после которой они будут харкать кровью!.
— Хорошо, я согласен, — тихо, но довольно уверенно проговорил док. Он был замечательный парень. — Каким образом мы сможем незаметно… — Вдруг лицо его озарилось догадкой, мертвенно-бледные щеки запылали: — Неужели вы… вместо Короля?!
— Именно так. Я сниму камуфляж, ты отмотаешь с мертвеца бинты и тряпки, завернешь меня в них точно так же, как был завернут он, а когда придёт время, — я взглянул на часы, — тогда мы вместе с тобой полетим в одном из вертолетов в военный госпиталь, где обгоревшего пациента уже ждут не дождутся. Впрочем, в место назначения мы не попадем. Ведь не считаешь же ты, милый друг, что мне необходима помощь специалиста по ожогам?