Ликвидатор
Шрифт:
Всё это заставляло Прохорова и его коллег трудиться с раннего утра до глубокой ночи, ни на. минуту не прекращая попыток разгадать тайну черного гигантского ящика Под названием человеческий мозг. Так продолжалось около года, после чего не менее половины сотрудников Центра, в прошлом — неисправимые оптимисты, то и дело стали сходиться во мнении, что разработки зашли в тупик. С подопытным можно делать все что угодно, даже заставить его покончить жизнь самоубийством, применив программу кодировки, но превратить в послушного робота с двусторонней зрительно-слуховой связью, увы, нереально.
Наступил глубокий кризис. Люди перестали ощущать полезность своей работы, более напоминающей мышиную возню. И именно в этот момент в голову Прохорова пришла до умопомрачения неожиданная и на первый взгляд совершенно абсурдная идея.
И Вадим Витальевич понял, что не зря копнул эту интересную тему. Он постарался хоть как-то обосновать некоторые из своих предложений по продолжению разработок и, когда кризис в Центре достиг апогея, преподнес их Славгородскому, к великому удивлению последнего.
Около четырех часов провели за закрытыми дверьми директор Экспериментального исследовательского центра и Прохоров. Вадим Витальевич медленно и доходчиво объяснял Славгородскому, чего именно он от него хочет. А хотел инженер-радиотехник совсем немного — снаряжения специальной морской экспедиции, месяца этак на три-четыре, которой предстояло бы бороздить просторы той самой части мирового океана, где, по преданию, затонула великая цивилизация Атлантида. Древние легенды, а также вполне достоверные свидетельства об исчезновении в районе Бермудского треугольника транспортных и прочих судов, военных и пассажирских самолетов, менее всего интересовали целеустремленного учёного. Ему нужны были только дельфины.
— Так вы хотите, если я правильно вас понял, провести исследования механизма телепатической связи, при помощи которого дельфины общаются, даже находясь в десятках километров друг от друга? — не без интереса спросил профессор, поудобней устраиваясь в кресле. С каждой последующей минутой разговора предложение Прохорова увлекало его все больше и больше. Как вообще ему в голову пришла такая нестандартная идея?
— Не совсем так. Помимо телепатической связи, они обладают способностью переговариваться при помощи специальных звуковых сигналов, причём за две секунды успевают передать поразительное количество информации. Их мозг способен сначала закодировать и сжать весь этот объем, а потом без всякого труда разложить его на составляющие. Не это ли то самое, к чему мы стремимся в своих разработках?
— Так-то оно так, — Славгородский поскреб подбородок и вопросительно посмотрел на Прохорова. — Но где гарантия, что доступное им может быть доступно и человеку?
— А не может быть такой гарантии, — с готовностью отозвался Вадим. — Но очевидно одно — это последний шанс найти брешь в биологической защите природы от проникновения в ее сокровенные тайны. Я очень много информации перелопатил за последние восемь недель, Григорий Романович. Дельфин по строению мозга гораздо ближе человеку, чем обезьяна. А известно, что мозг — и только мозг — отвечает за телепатию и прочие сложнейшие психологические отношения живых существ между собой. Однажды я даже наткнулся на научную работу двадцатилетней давности, где открыто утверждалась возможность бессловесного контакта между человеком и дельфином, — во время войны один английский минный тральщик при помощи способностей своего боцмана разговаривать с дельфинами творил просто-таки чудеса!
— Мало ли чего напишут, — отмахнулся Славгородский, хотя на его лице отчетливо читалась заинтересованность. — Здесь, Вадим Витальевич, вопрос стоит таким образом: нам могут выделить очень большие средства, скажем даже — любые, если заказчик будет иметь гарантию на получение положительного результата. А результат мы им гарантировать не можем.
— Но ведь до сих пор нас финансировали едва ли не лучше, чем космические разработки! А сейчас что? Закрома прохудились, или система уже не заинтересована в получении оружия двадцать первого века? — Вадим даже встал со стула и начал прохаживаться взад-вперед по просторному кабинету Славгородского.
— Если хотите мое мнение, то мне действительно кажется весьма любопытной ваша теория о дельфинах, — произнес профессор. — Но не я решаю финансовую сторону дела. Здесь ведь нужно вкладывать несколько миллионов долларов, фрахтовать подходящее судно, приглашать специалистов по дельфинам, оснащать судно дорогостоящей аппаратурой, — Славгородский последовательно загибал пальцы. — А потом… Кого из сотрудников вы хотите взять с собой? — неожиданно спросил он.
— Биолога, еще одного радиотехника, компьютерщика. — Прохоров отвечал без малейших раздумий. — Вот список пофамильно.
Вадим достал из кармана чуть помятый листок бумаги, сложенный вчетверо, и положил перед профессором. Тот внимательно пробежал его глазами и спросил:
— Но если я дам вам всех этих людей, в том числе и Будулая, кто будет продолжать работать здесь, в Центре?
— Не знаю. Это не моя забота. К тому же мало шансов, что в ближайший год здесь вообще разработают что-нибудь более стоящее, чем уже сделано. Мы выжали максимум из имевшегося в распоряжении материала. Нужна свежая струя, иначе… Впрочем, зачем я все это говорю, вы и так прекрасно меня понимаете. — Вадим достал сигарету и закурил. — Когда можно ждать ответ?..
В течение месяца после получения Центром необходимой суммы в несколько миллионов долларов была полностью подготовлена экспедиция в район Бермудского треугольника, для которой выбрали военное научное судно «Пеликан», принадлежащее Северному флоту. На территории мурманской в/ч 20368 оно было загнано в сухой док, быстро оборудовано всем необходимым, включая батискаф для глубоководного погружения, совершенно новую систему навигации, специальные приспособления для отлова дельфинов, палубный бассейн и многое другое. Обычно на подобное мероприятие уходит не менее полугода. На сей раз все работы завершились за семь недель. А затем «Пеликан» отправился в Балтийск, где ему надлежало принять на борт команду исследователей из одиннадцати человек. Шестеро из них были специально откомандированы из Москвы. Остальные — сотрудники гражданских научных ведомств — незадолго до экспедиции вдруг получили выгодные коммерческие предложения от некоей немецкой фирмы и сочли абсурдом от них отказываться. Тем более что непосредственное начальство приглашенных вдруг проявило завидное понимание, которого так недоставало в повседневной работе…
Тем временем на военном научном судне «Пеликан» пришлось заменить двоих внезапно заболевших членов команды — радиста и одного из мотористов машинного отделения — двумя другими, рекомендованными командиром мурманской военной базы контр-адмиралом Шпарковым. Причем произошло все так быстро и внешне незаметно, что даже главный «куратор» проекта ничего об этом не знал, так как не получил своевременного оповещения об изменениях в ранее утвержденном списке команды.
Уговорить бравого кэпа в необходимости маленькой рокировки не составило никакого труда. Всю работу Шпарков проделал совершенно бесплатно, только ради благополучия кое-кого из близких родственников и из страха, что его недавние махинации с продажей пятидесяти тонн мельхиора норвежцам вдруг станут известны Главкому ВМФ России.