Чтение онлайн

Проводив Реджи, Кэмерон повернулся к ней с выражением, не поддающимся описанию. Ром только на мгновение задержала на нем взгляд и хотела выбежать из комнаты, пробормотав что-то насчет сильной головной боли.

– И я хочу три дня пролежать в постели, так что буду весьма признательна, если ты понизишь тон до тех пор, пока я больна.

Он спокойно отпустил ее, и она даже не знала, радоваться ей или обижаться.

За два последующих дня ей удалось сделать намного больше, чем она запланировала. Работа стала панацеей. Поскольку Кэмерон почти все время был занят перестройкой сломанного Баффи стойла, никто, кроме Норы, не упрекал ее за изнурительный труд.

Сосредоточиться было нелегко, но она стремилась точно передать характер мальчика. В лице Майка было еще много детского, но уже проступали черты взрослого человека. Ее задача состояла в том, чтобы выявить и передать эти черты, соединив образ ребенка с будущим образом мужчины.

Ей не терпелось приняться за портрет Адама. Его смуглое личико так напоминало Кэмерона, что порою Ром охватывал ужас. Даже собственный сын Кэмерона не будет так похож на него. А порою не знающее преград воображение рисовало перед ней лики мальчиков с его чертами и ее волосами, глазами, цветом кожи.., или девочек с его прямым носом и ее подбородком, черноволосых и зеленоглазых или рыжеволосых и кареглазых. Господи, дай сил! Надо завершить портрет Майка – на этом конец!!! Но нельзя не писать третьего брата.

Отпустив мальчиков, Ром машинально отправилась к одному из своих излюбленных мест отдыха – на край луга, где начиналась лавровая роща. Когда-то она обнаружила неподалеку отсюда гнездящихся на стволе старого вяза певчих птичек. На полдороге она заслышала лошадиный храп, обернулась и увидела Кэмерона верхом на гигантском Мастерчардже: он ехал галопом через просеку. Она вся обмякла от прилика желания. Нет, не от желания поскорей увидеть гнездышко черно-синих пташек. Минутой позже конь уже остановился перед ней и закивал головой, весь блестя от пота. Крепкий запах защекотал ей ноздри, и она с опаской отступила.

– Не бойся его. Ставь ногу на мою и залезай, – велел Кэмерон и протянул ей руку.

Несмотря на то что Ром была довольно высокой, рядом с всадником и конем она казалась себе гномом.

– Если ты не против, я пойду сама.

– Залезай, а то я Сейчас слезу и… – не повышая голоса, сказал Кэмерон. – Поверь, верхом целее будешь.

Почувствовав угрозу в его тоне, Ром оперлась ногой на носок его поношенного ботинка и позволила усадить себя. Она закрыла глаза, потом открыла их по одному, приготовившись ухватиться за что попало – за уши или гриву коня, – если будет нужно.

– Тебе, наверное, будет приятно узнать, что ты был прав насчет моего зрения, – хмуро сказала она. – Через день-другой я стану носить очки.

– Думаешь, они тебя обезопасят? – спросил он. Сегодня конь был без седла, и на сей раз Ром сидела по-мужски. Кэмерон направил жеребца в рощу.

– Обезопасят от чего? – Она поежилась, чувствуя, что сползает с загривка в люльку бедер Кэмерона.

– От мужичков. Помнишь: «Девушек, носящих очки, редко беспокоят мужички». – Он крепко прижал ее к себе, так, что она не могла пошевельнуться.

Жеребец выбрал самую неподходящую тропинку. Ром чуяла какую-то смутную опасность, но крепилась, только сердце готово было выскочить из груди и к горлу подступил комок. «Кэмерон тоже не особенно спокоен», – со странным удовлетворением заметила она и опять заерзала, его рука обвила ее еще крепче, удвоив предчувствие его намерений.

– Уже скоро, – мягко пообещал Кэмерон. Одной рукой придерживая ее, он просунул другую ей под руку и взял поводья; лицом он прислонился к ее волосам, и по ее щеке струилось его теплое, ароматное дыхание. Она отдалась своим волнующим ощущениям и уже не думала о будущем.

Они ехали по незнакомым Ром местам. Природа была восхитительная, но дурное предчувствие не давало ей покоя. Она снова беспокойно заерзала, отчего Кэмерон прижал ее еще крепче, а жеребец пошел тем аллюром, каким хотел.

– Куда мы едем? – Ее голос прошелестел в тишине густолистной рощи.

– Сейчас увидишь. – Одной рукой он скользнул к ее груди. Она шумно втянула воздух сквозь зубы, облизала губы и откинула голову ему на плечо. Он стал расстегивать ее кофточку, и ей пришлось удерживать себя лишь от того, чтобы не помогать ему. Ей хотелось убрать все преграды между их телами. Легкий ветерок коснулся ее обнаженной кожи. Кэмерон взял в ладони ее груди и смотрел – она это знала – на то, как мягкие их кончики быстро собирались в горделивые манящие пики.

Жеребец пошел медленно и плавно; почувствовав, как бедра Кэмерона напряглись, она догадалась, что он направляет коня только ногами. В зеленом безветрии было трудно дышать. Крепкое тело Кэмерона, легкое соприкосновение теплого воздуха с оголенной грудью, к тому же усыпляющее покачивание на огромном жарком звере – всего этого было достаточно, чтобы ее разум захмелел. Она глубоко вдыхала острый аромат сочных и прохладных вечнозеленых деревьев и прислушивалась к дикой музыке, неистовствующей в горячей крови.

Накрыв большой рукой ее чуть выпуклый живот, Кэмерон притянул ее к себе вплотную. Она остро ощутила легкое волнение его твердых мышц, а когда жеребец остановился у травянистого берега ручья, она с тревожным чувством ждала неизбежного. Кэмерон слез первым и протянул ей руки, она с готовностью прильнула к нему. Жара и запах огромного животного подавляли ее; даже когда жеребец отошел к лужайке сочной травы, ей не стало легче. Каждым нервом она чувствовала мужественную близость Кэмерона.

– Кэмерон, – глухо прошептала она. Он приложил палец к ее губам, покачал головой, увлек ее на постель из мягких трав, приподняв свисшую до самой земли ветку болиголова, открывшую вид на резвый ручеек. Не говоря ни слова, он опустился подле нее. Ром глядела ему в глаза, и все представлялось ей как в замедленной съемке, точно балет на воде или цепь сновидений. Одним движением он спустил рубашку с ее плеч и принялся расстегивать розовые джинсы; Ром закрыла глаза и нервно сглотнула. Кэмерон снял с нее последнюю одежду. Прохладная и влажная земля невыносимо волновала, возбуждала ее разгоряченное тело.

– На любезность отвечают тем же, – низким голосом заметил он.

– Ты хочешь сказать… – Она широко открыла глаза.

Улыбка Кэмерона звала к наслаждению.

– Я хочу сказать, что один из нас одет несоответственно ситуации. – Он взял ее руки в свои, поцеловал каждый ноготок и приложил их к своей рубашке.

Дальше все пошло на удивление легко: она с жаром принялась расстегивать пуговицы, спустила с его плеч мягкую ткань, склонилась к его гладкому мускулистому торсу в обрамлении зелени и нежно припала губами к плоскому мужскому соску.