Лихоманка
Шрифт:
Вот Маша под окном закончила драить машину, окинула критическим взглядом кузов машины и сама себе одобрительно кивнула головой.
Вот бросила последний быстрый взгляд на окно Шагина и, выплеснув остатки воды из ведра в канаву, скрылась за воротами особняка.
Совсем недавно, вот так же хлопнув створкой, за этими воротами исчезла нескладная угловатая девчонка. Ушла навсегда. Чтоб в следующий раз появиться взрослой девушкой, молоденькой женщиной.
Это началось ровно два месяца назад.
Два месяца назад ранней весной, Валерий Шагин случайно встретился с сильно повзрослевшей за зиму Машей у калитки своей дачи.
И они встретились глазами.
До этого момента они, как-то так всегда случалось, внимательными взглядами не встречались. Привет, привет, все дела. А тут… он в то же мгновение вдруг почувствовал, на него накатывает какая-то волна щемящей тревожной боли.
Перед ним стояла и в упор, с вызовом и надеждой смотрела прямо в глаза влюбленная молоденькая женщина.
Ошибки не было! Такое ни с чем не перепутаешь. Машенька явно была неравнодушна к нему. Именно к нему. Не к его сыну Андрею. К нему.
Как он раньше не замечал этого? Где были его глаза? И весь так называемый жизненный опыт. Как вспышка молнии к Шагину пришло понимание, ясность.
Стало быть, с сыном Андреем она общалась только затем, чтоб быть ближе к нему? Именно к нему, молодому человеку «третьей свежести». Мысленно, Шагин называл себя только так. А после смерти сына периодами вообще чувствовал себя глубоким старцем. В сорок-то лет!
«Только этого не хватало!» — испуганно пронеслось в первое мгновение у него в голове. «Может, пройдет, рассосется как-нибудь?».
В тот день они, казалось, бесконечно долго стояли у калитки и вели какой-то пустой необязательный разговор. А когда он случайно коснулся ее руки, просто так, без всякой задней мысли, вообще началась какая-то виртуальная мистика. Между ними вспыхнула и засветилась ослепительным искрящимся светом вольтова дуга. Он почувствовал, все в нем перевернулось. Но и тогда еще не сразу не до конца понял, что это. Почувствовал только восторг и испуг.
Подобное с ним случилось только однажды. Но лишь что-то отдаленно похожее. В школьные годы. В восьмом или девятом классе. Ту девочку звали Лида. Возможно, он и на своей теперешней женился, только потому, что она напоминала ему ту девочку из параллельного класса.
И вот теперь…
— Почему у меня до сих пор нет вашего телефона? — спросила Маша.
Ее большие светлые глаза смотрели на Шагина строго и даже осуждающе.
— Диктуйте, забью себе в мобильник.
Недавно отец подарил ей одну из последних моделей, самую навороченную. Естественно, Мария не упускала случая продемонстрировать свой аппарат.
— Легко, — кивнул Шагин.
И скороговоркой продиктовал свой номер.
— Будем связаны радиоволнительными связями, — добавил он в своей обычной иронической манере.
— Ладно вам! Мы уже давно связаны, — сказала Маша, не поднимая головы.
Искрящаяся вольтова дуга светилась все ярче, расширялась. Теперь она уже окутывала этих двоих у калитки прозрачной белесой пеленой, как бы, отгораживала куполом от внешнего мира.
Дальше еще хуже. У Шагина внезапно мелкой дрожью затряслись руки. А на лице, наверняка, появилась испуганная виноватая ухмылка, как у первоклассника. Во всяком случае, именно так подумалось Шагину. Он быстро спрятал руки за спину, согнал с лица эту дурацкую ухмылку и нахмурился.
Вернее, попытался это сделать.
Машенька, казалось, не замечала этого, никак не реагировала. Продолжала нажимать на кнопки мобильника. И изредка поглядывала на него строго и требовательно. С открытостью и вызовом взрослой женщины.
— А ты уже совсем взрослая, — глухим голосом сказал Шагин.
— Заметили, наконец-то! — язвительно отозвалась она.
— А ведь я помню тебя еще вот такой…
Валера поднял ладонь где-то чуть повыше своего колена.
— Ладно вам! Без экскурсов в древность, — сказала Маша.
— А теперь…
— Теперь вы, наконец-то, обратили на меня внимание. Спасибо!
— Ты такая… совсем новая, незнакомая, — глупо отметил Шагин.
Вольтова дуга светилась все ярче и ярче. Заполоняла своим нестерпимым светом уже всю округу. Писательский поселок со всеми его обитателями и их заботами, окрестные леса и поляны, деревню Алешкино на возвышенности…
— Этой зимой я стала женщиной, — внезапно отвернувшись и поглядывая по сторонам, ровным голосом сказала Маша.
— Машенька! — выдохнул Валера.
— Конечно, я хотела, чтоб это были вы, даже мечтала об этом. Но так уж случилось. Вас не напрягает, что я так откровенно?
Белесый защитный купол с треском лопнул, как гигантский мыльный пузырь.
Именно, мыльный! У Шагина невольно начали чесаться глаза. Того гляди навернуться слезы. Вот только этого еще не хватало!
Но искрящая вольтова дуга между ними не исчезла. Она так же угрожающе гудела. И в этом мерном мягком гуле слышался зов любви.
— Машенька!
— Хочу, чтоб в наших отношениях с самого начала была ясность. Без лжи.
— Машенька!
— Ладно вам! Не удивляйтесь, сейчас другое время. От девственности надо избавляться как от гланд. Чем раньше, тем лучше.
Она говорила все это ровным спокойным тоном. Будто рассказывала о своих предстоящих вступительных экзаменах в МГУ. Только в ослепительном сумасшедшем свете вольтовой дуги можно спокойно и просто произносить подобные слова.
Шагин несколько раз невольно оглядывался по сторонам. В поселке, как известно, у каждого столба, у каждой калитки имелись длинные уши.