Лида
Шрифт:
Но уж раз начала говорить, что ж теперь.
– Абрикосов, – назвала она солнечную фамилию Руслана Анатольевича.
Что-то щёлкнуло внутри Сергея. По волнам памяти медленно, словно целлофановые кораблики поплыли воспоминания, встречи, каике-то праздники под закуску на скорую руку, жена Абрикосова Нэлля и его дочка – как там её ещё? – Лида кажется, даже зачем-то последние цифры мобильного телефона Руслана Анатольевича. Бардак. Хаос. А по телевизору всё о Шостаковиче, да о Шостаковиче. Ну прямо таки сумбур вместо музыки. Слышите, Дмитрий Дмитриевич? Сум-бур.
Да уж, известьице. Ну и конечно же Сергей не мог не вспомнить их совместный поход в баню в прошлом году, когда они оба, он и Руслан Анатольевич, голые друг перед другом и вроде как ничего, но теперь-то после всего услышанного Сергей по-новому отнесся к внушительной наготе своего знакомого.
Где-то пробежала искра.
Накопилась критическая масса.
Замкнуло.
Ну или лишняя капля упала в чашу терпения.
Быстро и даже внезапно Сергей подскочил к жене и без сожаления вмазал ей в район челюсти так, что она даже весело повалилась на пол, обронив при этом пару зубов.
У Маши перед глазами поплыло.
И очередной гендерный парадокс: Маша, оказывается, не ожидала этого от мужа.
Ну, женщина, ясное дело.
Нет, она конечно ожидала какой-нибудь реакции, ну даже легкого рукоприкладства, но чтобы вот так кулаком в морду и зубы по полу – это конечно феерично!
Маша зажала кровоточащий рот ладошкой и тихонько завыла.
А Сергей утолив жажду насилия весь замер и отошёл назад к дивану, но ложится не стал.
– Сволочь, – всё-таки сказала Маша. – Ты мне зубы выбил.
Голос её прозвучал странно, будто у неё рот гречкой набит.
Ярость закипала внутри неё и вместе с кровью выходила через раны на месте выбитых зубов. Маше вдруг показалось чудовищной несправедливостью то что муж столько времени лишал её интимного общения, а теперь когда она не выдержала такой жизни и стала общаться на стороне он бьёт её кулаком по лицу и зубы вон.
– Ублюдок! Скотина!
Маша плевалась кровью через ладошку и ругала мужа новыми шепелявыми словами.
– Импотент!
Ух ты, вот это уже лишнее!
Эх, Маша, Машенька.
Удар – и она закрутилась как будто в танце, только против часовой стрелки, а потом шмякнулась на пол, задев стопку книг.
Сергей отошёл к телевизору и заплакал. Что-то внутри него повернулось сентиментальной стороной к солнцу и он вдруг ясно увидел шрам проложенный сегодня на всей его судьбе, который окончательно и бесповоротно делил жизнь на до и после. Будто бы кто-то показал ему в ускоренном режиме всё то что должно было произойти дальше: развод и делёж квартиры, ну и всего прочего барахла и скучная импотентная жизнь. И главное – дети. Как им объяснить?
А Маша похоже от ударов окончательно впала в экзальтированное состояние и продолжала с кровавой пеной выплёвывать обидные ругательства в адрес мужа.
– Евнух! Бабу бить, значит, ты ещё способен, а вот…
Сергей решил, что он знает всё что может и хочет сказать ему жена и потому тратить время на пустые разговоры глупо, потому как время – единственный невосполнимый ресурс. Значит надо бить. И он от всей души стукнул её ногой куда-то в тело.
Маша взвыла и опрокинулась на разбросанные по полу книги.
Может проведение или разумные гуманоиды, а может сам Бог – в общем кто-то послал Маше сигнал, и её затуманенный капельками крови взгляд на миг задержался на случайно раскрывшейся книге чьих-то стихов, а там такое:
Конец ознакомительного фрагмента.