Чтение онлайн

Родинка?

Я еще никогда не рисовала родинок даже на вымышленных портретах.

Никогда.

— Что это? — спросила я себя.

И тут мой взгляд остановился на левой брови.

Ее делил надвое белый шрам.

Я невольно вскрикнула. Он был таким реальным. Неужели я могла придумать шрам?

Возможно. Но почему же тогда я раньше не рисовала так?

— Кто ты? — спросила я, склонившись над портретом.

Темные глаза пристально смотрели на меня. Но улыбка ничего не говорила. Ровным счетом ничего.

Я негромко вскрикнула и вырвала лист из альбома. Потом скомкала и бросила в корзину для бумаг.

Руки все еще гудели и дрожали. По спине бегали мурашки.

А горло перехватило. Неужели от страха?

Мне не хотелось смотреть на этот рисунок. Не хотелось оставаться наедине с незнакомым лицом.

Тогда я решила нарисовать свой собственный портрет.

Я вытерла руки о штанины. Потом порылась в груде карандашей, ища более толстый.

Я взяла с туалетного столика маленькое зеркальце и поставила его напротив альбома. Внимательно оглядела себя, покрутила свои светлые волосы. И потрогала щеку кончиком карандаша.

— Веснушки рисовать не буду, — решила я, — представлю, что их нет. Буду считать, что у меня такая же чистая и гладкая кожа, как у Лауры.

У Лауры…

При воспоминании о ней мне захотелось нарисовать ее. Я уже делала это раньше. У меня прекрасно получались высокие скулы подруги.

Вот только она была очень капризной, и ей совсем не нравились мои рисунки. Она говорила, что я изображаю ее совершенной пустышкой.

— Марта, почему ты рисуешь меня так, будто у меня ветер в голове? — спросила Лаура после одного сеанса.

— Рисую, как вижу, — ответила я.

Но Лаура даже не улыбнулась в ответ. Она всегда оставалась серьезной.

Будь я такой красавицей, наверное, тоже все время держалась бы совершенно серьезной.

Лаура заставляла меня перерисовывать ее улыбку. Но у меня ни разу не получалось, так как ей хотелось.

Сейчас я снова посмотрела на свое отражение и сказала вслух:

— Я сделаю тебя такой же загадочной, как Лаура.

Потом снова склонилась над альбомом и стала рисовать.

Начала с глаз.

Нет. Постойте-ка.

Это не те глаза.

Моя рука задвигалась быстро, помимо воли.

Помимо воли.

И снова начало появляться лицо.

Темные глаза. Волнистые волосы. Вздернутый нос.

— Стой! Нет!

Я снова рисовала того же парня. То же самое лицо.

По коже опять пробежал мороз. На шее выступил холодный пот.

— Ни за что! — воскликнула я и вырвала страницу, не закончив портрет. Но на этот раз не скомкала, а просто швырнула на пол.

Я глубоко вздохнула. И, не обращая внимания на дрожь в руке, снова принялась рисовать.

Теперь я не отрывала глаз от зеркальца и рисовала, глядя на свое отражение.

Я заставляла себя изобразить собственное лицо. Не мальчишеское, а собственное.

Но все было тщетно. Рука вновь меня не слушалась.

— Нет! Пожалуйста, нет! — воскликнула я в панике. Моя рука продолжала делать набросок и после дополнять его деталями.

Деталями лица этого парня.

Ямочка на подбородке. Родинка. Круглая темная родинка. А потом шрам. Тонкий белый шрам, пересекающий бровь. Одну из черных бровей над темными печальными глазами.

— Ни за что! — вновь воскликнула я, вырвав лист и бросив его рядом с предыдущим.

Я быстро захлопнула альбом и запихнула карандаши в стол.

Сердце бешено колотилось. Я вытерла руки о штанины.

И уставилась на валявшиеся на полу рисунки. Два лица. Одного и того же парня. Незнакомого парня.

— Кто же ты? Кто? — спросила я.

Он смотрел на меня, как будто пытаясь ответить, что-то сказать мне.

— Почему я тебя рисую? Почему не могу нарисовать себя?

Я наклонилась, подняв оба листа и изорвала их в клочья.

А потом спросила себя: может быть я сошла с ума? На самом деле сошла с ума?

Глава 6

Вечером я спешила к восьми часам на свидание с Аароном. Мы собирались через полчаса пойти в кино. До этого же времени он по выходным подрабатывал в пиццерии, которой владел друг его отца.

Я с трудом нашла место для парковки. В конце концов, пришлось оставить машину на дальнем конце улицы, возле закусочной.

Я кинулась к кинотеатру, и тут вспомнила, что забыла выключить фары. Пришлось бежать назад.

В общем, на месте я оказалась в девятом часу. В фойе было полно народу. Казалось, будто сюда собралось полшколы.

Наконец я заметила Аарона невдалеке от прилавка с попкорном. И, к своему удивлению, увидела с ним Джастину.

Она обнимала его рукой за плечи. Они над чем-то смеялись, и их лица были совсем близко друг от друга.

— Что это значит? — спросила я сама себя.

Джастина часто увивалась за Аароном, когда я находилась рядом. Они таким образом подшучивали надо мной.

Но теперь мне показалось — они уверены, что меня нет рядом.

Я почувствовала себя не в своей тарелке.

Но ведь Джастина — моя подруга, и не следовало думать о ней плохо.

Я направилась к ним. Увидев меня, Джастина отпустила парня и шагнула мне навстречу.

— Ну, как дела? — спросил Аарон и одарил меня своей великолепной улыбкой. Мне сразу полегчало.

— Ничего, — ответила я, еще в машине решив не рассказывать ему о странном происшествии.

Не стоило волновать его по пустякам. Ведь после несчастного случая Аарон был так добр ко мне и проявлял столько внимания.