Чтение онлайн

— Может быть, кому-нибудь уступить место? — спросила я. — Чертовы крепления!

— Ладно уж, — сказал Шон.

Я все-таки одолела крепления, потом выпрямилась и поглядела ему вслед.

Оттолкнувшись обеими палками, Шон помчался вниз.

Склон оказался круче, чем я думала. Парень несся все быстрее. Подпрыгнул на ухабе, но все-таки сумел сохранить равновесие.

И вдруг я увидела серебристую линию.

Она пересекала лыжню.

Такая тонкая и блестящая, сверкавшая на фоне белого снега.

Я вглядывалась в нее и никак не могла понять, что это такое.

Как будто кто-то взял серебристый маркер и провел линию от дерева к дереву.

Серебристую линию.

И лишь через некоторое время сообразила, что это проволока.

Кто-то натянул ее поперек лыжни.

Никто не мог предупредить Шона.

И уже через секунду он налетел на нее.

Проволока врезалась ему в горло.

И отсекла голову.

По обеим сторонам от серебристой линии растеклись красные пятна.

А я по-прежнему стояла как вкопанная, не в силах поверить своим глазам.

И все остальные тоже замерли.

Мы безмолвно застыли на краю обрыва.

Серебристая проволока обезглавила Шона.

Я видела, как его тело продолжало катиться вниз, преодолев еще несколько метров.

А голова валялась на снегу, глядя на нас мертвыми глазами.

Из нее все вытекала и вытекала кровь, окрашивавшая снег в темный цвет.

Глава 21

Ну вот я наконец-то и вспомнила. Вспомнила все.

И, опустившись за свой стол, уставилась на портрет Шона, вглядываясь в его серьезные глаза.

Я представляла его голову, лежащую на снегу, на чистом белом снегу. И глаза, глядевшие на нас, стоявших на холме.

Потом обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.

Но меня бил озноб. Все тело сотрясалось в конвульсиях. Мне было холодно и страшно. Как будто я вновь оказалась на склоне. И вновь глядела на эту жуткую серебристую линию. Объятая беспомощным ужасом.

Ко мне вернулись воспоминания. Ясные и четкие. И мне опять стало плохо.

Я принялась вытирать слезы обеими руками. Даже и не заметила, когда расплакалась.

Теперь мое горло лишь издавало приглушенные стоны.

Шон. Бедный Шон…

И я вспомнила еще кое-что.

Свою ссору с ним. Страшную ссору.

Я поругалась с ним. А потом он погиб.

Да, предыдущей ночью мы поссорились.

И после этого его не стало. Приехали полицейские. Мне вспомнилось то, как их синяя форма выделялась на белом снегу.

Вспомнились мрачные лица, покрасневшие от мороза. И глаза, глядевшие на меня изучающе.

А еще — вопросы. Бесконечные вопросы.

Нас всех допрашивали. Несколько часов подряд.

А что потом?

Этого я еще не вспомнила.

И все-таки я узнала достаточно.

Аарон прав — лучше бы этого совсем не помнить.

Я еще крепче обхватила себя, пытаясь унять дрожь.

И тут снова зазвонил телефон.

Это была Адриана.

— Я все вспомнила! — выпалила я. — Адриана, ко мне вернулась память! Только что!

— Представляю, каково тебе сейчас, — вздохнула она. — Осознать такой ужас!

— Да, — ответила я. Мне хотелось сказать еще много чего, но слова как будто застряли в горле.

— Нам всем пришлось несладко, — пробормотала Адриана. — И с того дня мы…

— Послушай, а эта проволока… — оборвала я ее. — Неужели кто-то планировал убийство?

После долгой паузы она ответила:

— Не знаю. И никто не знает.

— Как?! — воскликнула я. — А полиция? Неужели они ничего не выяснили?

Адриана вздохнула:

— От нас мало чего добились. Мы орали и бегали из стороны в сторону, думая лишь о себе. Лауре даже пришлось дать снотворное. А Иван чуть не сошел с ума.

— Но что же полиция… — повторила я.

— Они допросили нас. Осмотрели проволоку. Потом увезли ее в лабораторию. Но так и не выяснили, кто и почему ее натянул.

Слезы катились по моим щекам, а я больше не вытирала их, прислушиваясь к словам подруги. Кажется, она тоже заплакала.

— Я… я… я… ничего не знаю. Все так ужасно. Словно кошмарные сон.

Снова наступила пауза. Потом Адриана продолжала дрожащим голосом:

— Я до сих пор не пришла в себя. С тех пор у меня и началась бессонница. Кошмар не оставлял меня ни на одну ночь. Он повторялся снова и снова.

— Адриана, — начала я.

— Я ни на чем не могу сосредоточиться, — всхлипнула она. — Не слышу, что говорит учитель. Не могу делать уроки. И мои оценки… мои оценки…

Меня затрясло так, что я чуть не выронила трубку. Потом сжала ее покрепче.

— Адриана, — выдавила я. — Уж не думаешь ли ты, что кто-то из нас убил Шона?

— А что же тут еще думать? — крикнула она с неожиданной яростью. — Кроме нас там никого не было. Никого. Кто же тогда мог натянуть проволоку?

Проволоку.

Серебристую проволоку.

Я снова представила ее.

В самом деле, кто же еще мог натянуть проволоку?

Только мы могли убить Шона.

— Пожалуй, я приду к тебе, — сказала вдруг Адриана. — Ведь ты самая несчастная из нас. То потеряла память, то стала рисовать Шона снова и снова.

— Да, но я ничего не понимаю. Мне понадобилось слишком много времени, чтобы все вспомнить.

И тут в моем сознании вспыхнул вопрос, который я боялась себе задавать.

Почему потеряла память именно я? Почему такого не случилось с остальными?