Чтение онлайн

— Ты очень странно выглядишь, — признал В. — Ты необычный человек.

— Зато вы, горожане, все на одно лицо. Так сразу и не отличишь, кто есть кто. Прощайте, — с этими словами он небрежно отсалютовал и легко зашагал прочь, а его длинные волосы колыхались в такт поступи. От былой неловкости не осталось и следа.

— Постой! — почти с отчаянием воскликнул В. — Что это значит?

Музыкант не ответил и вскоре скрылся за углом. В. почувствовал себя одураченным. Одолела злость. Догонять бродягу было выше его достоинства, кричать на всю улицу — тем более. Старое чувство изъяна в мироздании вернулось с новой силой. К тому же ответ буквально замаячил перед глазами, достаточно приложить лишь небольшое усилие.

Чтобы поскорее добраться домой, В. сел в ночной трамвай. Он заскочил в переднюю дверь и по привычке оглянулся. Пассажиры дремали, двое, склонившись поближе, шептались о чем-то своем, один перебирал содержимое саквояжа. Вагон тренькнул и отправился по маршруту. В. отвернулся к окну. Снова и снова он прокручивал в памяти ту сцену в переулке, пытаясь понять, что же произошло. Прошло несколько минут. Трамвай проехал две или три остановки. Ответ пришел внезапно, четкий и ясный. В. выпрямился, его спина похолодела. Требовалось удостовериться в догадке. Он осторожно обернулся, чтобы посмотреть на попутчиков. В этот момент трамвай дернулся, остановился, двери раскрылись на очередной остановке. Пассажиры автоматически подняли головы, и В. увидел, что всех их объединяет одно и то же — лицо.

Лицо почтальона и лавочника, лицо монтера и кассира, студента и пожилого пешехода, оно смотрело сейчас на В. из разных углов вагона, чуть безразлично, но с легким интересом постороннего наблюдателя. Тут В. показалось, будто перед ним и не лица вовсе, а какие-то нагромождения мускулов, выступы, отверстия и впадины, насильно скроенные в единое целое, словно из лоскутов разной ткани, и будто эта субстанция выглядит настолько дико, противоестественно и нелепо, что существует по какой-то ошибке! Как карикатура.

В. постарался взять себя в руки. На следующей остановке он поспешно выскочил из трамвая, хотя от дома его отделяло порядочное расстояние. С неба повалил снег. Ветер исчез. Крупные хлопья падали вниз совершенно бесшумно. Запахнувшись в пальто, В. шел домой и старался не смотреть на встречных.

— Не будет закурить? — спросил кто-то.

В. невольно глянул на прохожего и отшатнулся.

— Нет! — почти закричал он и, едва не срываясь на бег, припустил дальше.

Наконец знакомые улицы, поворот и дом. Подъезд, лестница, этажи — первый, второй, третий. Дверь! Повернуть ключ, переступить порог и щелкнуть замком. В. с минуту слушал собственное учащенное дыхание. Через комнату приглушенный стенами играл патефон — жена, слушает стандартную субботнюю симфонию под номером двадцать. Возникла мимолетная мысль о том, насколько же эта картонная музыка блекла и негармонична. Успокоившись, он скинул верхнюю одежду, пригладил растопыренные волосы и заглянул в спальню, туда, где возле туалетного столика любила прихорашиваться супруга. Сейчас ему нужна была одна вещь. Он медлил лишь секунду, потом сел перед зеркалом и посмотрел на себя.

— Ну как погода? — донеслось из комнаты.

— Превосходная, — бесцветно ответил В.

Из зеркала на него смотрело лицо — лицо почтальона и лавочника, монтера и кассира, студента и пожилого пешехода…

— Что это с тобой? Ты никогда раньше не смотрелся в зеркало так внимательно, — жена стояла на пороге комнаты, а в уголках ее глаз притаилась насмешка.

— Мое лицо… Оно…

— …устарело, — докончила жена и пристально посмотрела на него. — Дряблое. Потрепанное. Наконец-то ты это понял, дорогой. Гляди-ка, на подбородке появилась трещина. Безобразие. Так оно совсем развалится! Нет, это никуда не годится.

Она заботливо взяла супруга под локоть и повела в комнату.

— Милый, я давно хотела сказать, что тебе пора уже приобрести новую дерм-маску. Ты заслужил это.

Он ломал костяшки пальцев, старательно отводя взгляд.

— Да… — проговорил он, — пожалуй, ты права… и в самом деле… я так давно хожу с этим… что наверно привык и забыл. Знаешь, мне нужно отдохнуть.

Упакованный в пижаму, В. лежал в постели. Спать не хотелось. Наконец-то он понял, что же было не так. Он не смыкал глаз, потому что боялся снова увидеть это лицо.

Свое лицо.

Мертвый лик, размноженный на тысячи таких же.

О встрече с бродячим музыкантом он решил никому не говорить.